Книга Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: Друг моего отца, страница 28 – Рика Лав

Пробовала отношения, но даже смотреть не могла на других, не то что… «чувствовать что-то». С тех пор я убедила себя, что со мной что-то безнадёжно не так, что я больше не способна испытывать нормальные чувства к мужчинам. Что внутри меня выжженная пустыня, где ничего больше никогда не вырастет, и я обречена жить в этом холоде вечно. Голос Никиты постоянно звучал в голове.

До встречи с Максимом Вороновым.

Он разбудил во мне то, что я считала навсегда погребённым под обломками прошлого. Желание — не только физическое, хотя, господи, как я хотела его каждой клеткой своего тела! Но и романтическое. Я хотела его улыбок, редких, но таких обезоруживающих. Его заботы, которую он пытался скрыть за маской профессионализма. Его присутствия рядом, его голоса, его рук. Просто… его.

Если я ему хоть немного нравилась… если существовал хоть призрачный шанс… пусть Макс посмотрит на меня ещё раз. Пусть увидит не дочь своего напарника и друга, не подчинённую, а женщину, которая готова отдать всё, лишь бы быть с ним.

Но сначала мне нужно было узнать правду. Ту самую правду, которая царапала мне душу с того момента, как я увидела фотографию в его столе.

Я выпрямилась на его коленях, отстранилась ровно настолько, чтобы видеть его лицо целиком. Свет аварийной лампы падал на него сбоку, очерчивая скулы, волевой подбородок, эти невероятные глаза под тяжёлыми бровями.

Он был так красив в этом полумраке. Я взяла его лицо в ладони, разворачивая к себе. Как бы я его не любила, но у меня были принципы и некое уважение к той женщине с фотографии, к той роли в его жизни, что я сама ей невольно придала.

— Что такое, рыжая? — охрипше спросил Макс и потянулся вперёд, целуя меня в лоб длинным и задумчивым поцелуем.

Я прикрыла глаза, впитывая это прикосновение всем существом, понимая, что сейчас всё либо рухнет, либо воспарит. От этих мыслей, от страха слеза скатилась по моей щеке, оставляя влажный след.

Макс нахмурился, его брови сошлись на переносице.

— Эй, Кирюсик, что случилось… — начал он обеспокоенно, но я оборвала его вопрос единственным своим, который жёг меня изнутри:

— Максим, ты… женат?

Макс застыл, словно его ударили под дых. Всё его тело превратилось в камень под моим.

Сквозь стиснутые зубы с нечеловеческим усилием он выдавил:

— Нет.

Это короткое слово прозвучало как последний вздох перед падением в пропасть. Но мне было достаточно услышать его.

Я улыбнулась сквозь слёзы и поцеловала Максима, вкладывая в этот поцелуй всё, что у меня было — страх, надежду, отчаянное желание, которое копилось годами к нему.

Его губы застыли в шоке под моими, приоткрытые, но не отвечающие. Его руки напряглись на моей спине, он попытался отстраниться.

— Кира, ты что творишь… — пробормотал он напротив моих губ, но я не дала ему договорить.

— Нет, пожалуйста, — прошептала я между поцелуями, прижимаясь к нему всем телом. — Я не могу больше так… Без тебя…

Рукой скользнула вниз, принялась поднимать край его чёрной водолазки, обнажая загорелую кожу груди. Воронов замер, глядя на меня расширенными зрачками, в которых металась паника вперемешку с голодом. Я отстранилась ровно настолько, чтобы стянуть с себя форменный пиджак, оставаясь в тонкой белой блузке, которая почти просвечивала в призрачном свете аварийной лампы.