Книга Верь только мне, страница 113 – Тори Мэй

— У тебя какая-то особая неприязнь к преподавателям химии, скажи мне, Вилли? — сокрушается Юрик.

— К тем, кто студенток насилует, — однозначно! — напоминаю Юричу, как все было, когда Пал Василич отхватил. — А с Виолеттой признаюсь, — моя вина.

— Нууу эээ, насилия ведь не случилось, — Юрик закашливается от неожиданности.

— А лучше бы случилось? — давлю.

— Нет-нет, ты тогда все правильно сделал, — он сглатывает. — И я благодарен тебе, что ты не вынес это на всеобщее обозрение, а то я бы вслед за Василичем с поста полетел.

Ухмыляюсь: —Студент-мажор, который «избил» старого преподавателя, что тому пришлось на год раньше на пенсию уйти звучит лучше, чем старый урод, который получил за то, что от маразма к студентке под юбку полез. Не так бьёт по репутации факультета, да, дядь Юр?

— Аня сама не хотела огласки, попросила замять инцидент, — мямлит, сдуваясь.

— Только вот факт не замнешь.

Смотрит на меня, ответить нечего.

Юрич прокашливается:

— Все-все, твоя взяла, Фишер. Но ты ведь понимаешь, что легендой в этот раз мы не отделаемся? За пожар должен кто-то отвечать: либо Кузнецова, либо ты.

Либо долбанный Роман Лисицын, добавляю мысленно. Но это мы еще решим. А пока пусть возгорание будет моей виной. Мне не привыкать, такой уж у меня имидж.

— Понимаю.

— Хорошо подумал? — он выдыхает.

— Да.

— Мне отцу позвонить? Или сам скажешь об отчислении?

— Я сам. Есть еще кое-что….

Не успеваю сказать, как, бранясь, в кабинет вваливается разъяренный окровавленный Ромчик с ватой в носу. Хуёво выглядит с расквашенной мордой, прямо как в старые добрые времена.

— Вот ты где, гад! — орёт с порога.

— Это ещё что такое? — басит Юрич.

— Эта тварь мне нос сломала! — тычет в меня пальцем, ну прям дите обиженное.

— Фишер, в чем, блядь, дело? — чувствую нотки последней капли терпения в голосе декана.

— А это для профилактики, — безразлично пожимаю плечами.

— Он напал на меня посреди бела дня, я вызову….

— Молчать! — декан поднимает палец в воздух. — Никаких, слышите, никаких больше разборок на моем факультете! Хотите мордобой устраивать, валите с территории ВУЗа! Завтра будет гребанный бал, будут приглашенные гости, в том числе и репортеры, все должно пройти идеально. Никаких потасовок накануне!

— Я этого так не оставлю, — Лисицын будто хочет броситься на меня, но ближе подходить не решается.

Правильно, бойся, сука. Это ссыкло только толпой нападать может.

Юрика окончательно выбешивает ситуация: —Слушай сюда, Роман Палыч. Если хоть одно слово просочится в прессу, то я тебя лично урою, уяснил? Мне абитуриенты нужны, а не ваши петушиные бои и пожары. Валите от университета подальше и можете драться, полицию вызывать, да хоть голышом в догонялки играть! На моей территории чтобы тише воды ниже травы были. Не здесь! Понял меня?

— Понял, — ощетинивается Лисицын.

— Это будет твоей благодарностью за то, что тебе рабочее место дали после того, что твой папенька тут устроил! — припечатывает его декан. — А ты, Фишер, приказ об отчислении после обеда забирай, и чтобы ноги твоей в радиусе десяти километров от ВУЗа не было! Пошли вон оба!

Поджав хвост, остервенелый Ромчик вылетает из кабинета.

— Ага, дома увидимся, дядь Юр, — в конец наглею.

— Иди уже, горемычный! — с печальным выдохом толкает меня в спину.