Книга Верь только мне, страница 120 – Тори Мэй

— Но это же…. Нечестно! — в бессилии развожу руками.

— Наивный ты мой Олененок, — Вил делает беззлобный фейспалм.

Повисает пауза.

— А вы это? Ну, типа встречаетесь? — Аня хитро улыбается и потирает руки. — Я так и знала! Каринка мне штуку должна.

— Вы что, спорили на нас? — поднимаю брови.

— Да Фишер с первого дня на Вас слюни ручьем пускал, постоянно вокруг ошивался, так что, это было очевидно, — смеется Аня.

— Не вздумай ляпнуть кому-то, — Вил смотрит исподлобья.

— А знаешь, что? Пусть говорит, — выдаю неожиданно для самой себя. — Плевать уже.

Макс переводит взгляд с меня на Вила и обратно, а потом берет Аню под руку и провожает к выходу: —Так, нам, пожалуй, пора! Увидимся на парковке после пар, надо обмозговать, как падлу на чистую воду выводить будем.

— За жизнь с тобой не рассчитаюсь, бро! — Вил хлопает Макса по спине.

Мне радостно, что они помирились.

— Так все же мы встречаемся? — Вил улыбается мне одним уголком губ.

Смотрит так тепло, будто я домой вернулась. Не могу объять сознанием все, что я только что узнала, и чувствую, как подкатывает.

— Если ты простишь меня, — мямлю трясущимся голосом. — Я должна была тебе поверить.

— Сюда иди, глупая, — привлекает меня к себе и укутывает своими большими руками.

— А теперь тебя отчислили, — шмыгаю ему в грудь.

— Сбылась мечта идиота. Хотел сделать это с самого первого курса, так что — это меньшая из проблем, — утешая, гладит меня по голове. — Защищала меня зачем перед всеми?

— Боялась, что тебе еще больше влетит! Еще и отец твой взбесится, — размазываю по щекам горячие слезы и смотрю на него снизу вверх. — Давай я с ним поговорю!

— Ты у меня, конечно, отчаянная ниндзя, но отца моего за волосы оттаскать не получится, — смеется надо мной по-доброму. — Я все выдержу, все нормально, — он убирает пряди от моего лица.

— А штрафы? Ты просто так мои штрафы на себя взял? После всего, что я о тебе наговорила и думала? — то ли нервы окончательно сдают, то ли меня отпускает успокоительное, но я просто начинаю рыдать.

— Это наши с ним счёты, ты случайно в эти жернова попала, — говорит мягко. — Я сам виноват, что с тобой загадками разговаривал, пока эта мразь тебя обрабатывала, — снова прижимает меня к себе. — У меня, как видишь, проблема с беседами. Надо было говорить правду, когда ты спрашивала. Я исправлюсь.

— Прости, что слушала всех, кроме тебя, Вилли! На меня все набросились: Роман, Ольга Владимировна и остальные преподы, Кирилл с гиперопекой, мама приехала, допросы эти, видео с камер! Мне было так страшно, — плачу в его грудь. — Я не должна была верить, я ведь знала, какой ты на самом деле.

— Хуйня все! Поплачь, Олененок, выпусти все это, легче станет, — шепчет мне в волосы. — Мне главное, что ты в порядке.

В аудиторию суется кто-то из студентов, но оценивает ситуацию и быстро ретируется.

— Ну все, мы теперь главная новость, — хлюпаю.

— Должны же в этой шараге быть хоть какие-то хорошие новости.

— Вил, — поднимаю на него заплаканные глаза, — Я решила, что не смогу здесь больше работать! Пусть Лисицын себе эти снимки засунет в одно место! Буду искать другой университет или колледж. Завтра же напишу заявление! Ненавижу это место!

— Как скажешь, малыш! Если ты точно уверена, мы решим этот вопрос.

— И на этот тупой бал идти не придется, — говорю в сердцах. — Маскарад лицемерия!