Книга Верь только мне, страница 148 – Тори Мэй

Где я, тяжело дыша, всматриваюсь в глаза Виолетты в поисках хоть как-то зацепки, искры, белого флага, но вижу только пики и копья.

Моя теперь уже бывшая училка замедленно моргает, будто фотографируя меня на память. Мы оба знаем, что видимся в последний раз. До последнего прожигаю ее взглядом, пытаясь сделать рентген и заглянуть внутрь.

— Нам обоим нужно начать новую жизнь. Не иди за мной, пожалуйста, — заученно произносит робот, и шагает от меня прочь.

Последнее, что я вижу, это ее удаляющаяся в сторону наших машин спина и усиливающийся колючий снегопад в свете фонарей.

— Скатертью дорога, — мерзко выкрикиваю ей вслед в бессильном отчаянии. — Ненавижу тебя! Ненавижу!

-

— Вил, ты не бери близко, — говорит Макс, когда я, выдержав паузу, возвращаюсь к машине. Кир со своей неадекватной сестрой уже уехал. — Она не в себе после всего случившегося. Дай ей время.

— Да пошло оно все на хуй! — выпаливаю ему до боли в боку. — Я затрахался постоянно доказывать ей что-то.

Шелест мрачнеет.

— Она не доверяет мне априори. Для нее я причина всех бед. Я и склады сжигаю и преподавателей калечу, и чувства мои пошли нахуй, — продолжаю отплевываться.

— Давай, бро, не дури. Пару дней она успокоится, потом приедешь и поговорите без эмоций.

— Пффф! Нет, спасибо, — на моей физиономии проскальзывает защитная усмешка.

Внутри пышным черным цветом прорастает ненависть. Густая, смолянистая, заполняющая все трещины, которые Виолетта расхуячила.

— Поехали, напьемся? — внезапно предлагаю.

— Стопэ, ярый! Никаких напьемся, твои переломанные ребра блевач не выдержат. Рано паниковать, давай завтра? Вот видишь, она передумает.

— Ей просто похуй на меня, — констатирую типа безразлично.

Закусываю верхнюю губу, запихивая свои сранные чувства поглубже.

— Не похуй ей! Может, у нее шок или стресс, этот, как его? Посттравматический! — Макс отъезжает от злосчастного кафе.

— Ее проблемы, — выдаю максимально безразлично. — Меня это больше ебать не должно. Свой выбор она сделала. Ненавижу, блять!

Кудрявый только тяжело вздыхает.

Когда мы добираемся до моего дома, Макс помогает мне занести сумки и, коротко поздоровавшись с домоуправителем Федором, смотрит на меня обеспокоенно.

— Ты давай проспись, глупостей не делай. Разберусь с утра с папиной операцией и приеду, поговорим, — хлопает меня по спине.

— Да, брат, давай, — сохраняю невозмутимый вид. — Никаких глупостей.

— Вил, — Макс слишком хорошо меня знает, чтобы вот так поверить, — Я серьезно.

— Я тоже.

— Федор, Вы за этим молодым человеком проследите, пожалуйста! Чтобы шел в постель и выписанные таблетки по расписанию выпил, — кивает на пол, — Они в коричневой сумке.

— Иди уже, мамочка! — выпроваживаю друга.

Дверь захлопывается, и я опускаюсь на пуф в прихожей, не в силах даже обувь снять.

— Подогреть Вам ужин, Вильгельм Альбертович? — сквозь толщу мыслей слышу Федора.

— Да, Федь, и собери мне чемодан.

Мне похер! Похер! Мне похер!

Блять, мне не похер.

Внутренности выкручивает, я в который раз бесхребетно пытаюсь дозвониться Виолетте, засунув в задницу свою гордость и безразличие, на которые я тщетно себя программировал.

Прошло уже три дня после нашего разговора с Виолеттой, точнее пятьдесят семь часов и двадцать минут.

Мне хотелось бы навсегда их забыть. Готов как псина подзаборная ползать у ее ног и молить дать нашим отношениям шанс. В ответ я получал только гудки.