Книга Ты всё равно станешь моей, страница 34 – Злата Соккол

Тут всё не так, как у тех, кто меня окружает: ванильные картинки с душещипательными стихами, фотографии с бесплатного катка, из поездок с палатками. Фотоотчеты из городских кафе, поездки с друзьями на великах, походы в лес... И везде Одинцова разная, но...всегда притягательная: то в воздушном летнем сарафане, то в спортивном костюме, то в коротких шортах и майке. Светлые волосы то собраны в высокий хвост или узел, то рассыпаны по плечам... Окидываю её взглядом на очередной фотографии, где она стоит возле велика с какой-то подружкой. Невольно подмечаю, какая она всё же хорошенькая. Миловидная, худенькая, но главное, что живая и настоящая, без всякой фальши — с лучистой улыбкой, открытым взглядом.

Продолжаю дальше с интересом листать ленту. Отец снова присылает сообщение, но я молча смахиваю уведомление. Туча рецептов по приготовлению кофе, статьи и факты о разных сортах, выставки. Серьезно увлекается кофе, даже выставки и мастер-классы посещает... Тогда у меня есть вариант для извинений за мой сегодняшний наезд на неё. Хм, тут и ещё кое-что есть. Кликаю на видео на стене Миры, которое ей скинула сестра: это фрагмент концерта. Десять секунд, двадцать, затем камера съезжает со сцены, в зал. Вижу профиль Миры в полутьме: замечаю, что её волосы уложены в высокую прическу, и что она в вечернем платье. Глаза её восхищенно распахнуты, губы приоткрыты. Её восторг и красота задевают. Чёрт... Чувствую, как в груди протягивает странное ощущение, отдавая ноющей резью под ребрами. Хмурюсь и выключаю телефон. Тишина в салоне становится гуще, а яркие огни улицы как будто ярче. Кофе. Путешествия. Симфонический концерт... План начинает вырисовываться в голове сам и оказывается весьма прост. Что ж, останется только побыстрее приступить к действию.

Мира

Выхожу из автобуса, и зимний воздух ударяят мне в лицо колючей свежестью. Уже стемнело. В окнах домов горит свет, веселая реклама у магазина переливается яркими цветами. Иду по тротуару, глядя себе под ноги — на душе мрак. Снег серебрится и хрустит под ногами, и я вспоминаю, как мы с сестрой радовались ему в детстве. От мысли о счастливых днях детства мне сейчас становится только хуже... Заворачиваю за угол дома. Наш двор залит жёлтым светом фонарей. И тогда вдруг краем глаза я замечаю кого-то. Прошла бы мимо и забыла, но сейчас что-то неуловимо знакомое заставляет меня вглядеться в сгорбившуюся фигурку, сидящую на скамейке у детской площадке. Когда я подхожу ближе, свет фонаря выхватывает из темноты знакомые кудряшки и тонкие плечи, подрагивающие от рыданий.

— Уля?! — мой голос обрывается.

В груди всё стягивает от страха и я, отбросив сумку за спину, бегу к сестре. Как только притормаживаю у скамейки, Ульянка поднимает на меня заплаканное лицо. Карие глаза, обычно такие живые и озорные, покраснели и наполнены отчаянием.

— Мира… — стонет сестра, и губы её начинают дрожать, а на глазах появляется новая порция слёз.

Сажусь рядом и, прижимав к себе, глажу по заснежанной шапке.

— Уль, ты только не молчи... Ты сейчас из-за работы в таком состоянии? Или... что-то ещё случилось? Только говори, умоляю...

Сестра всхлипывает и утыкается лицом в мое плечо.

— Только что официальное письмо пришло с подтверждением, что наш отдел закрывают, — выдыхает она сквозь слёзы. — Я до последнего надеялась, но нет... Это всё из-за этого дурацкого слияния с "Экком"...