Онлайн книга «Ты всё равно станешь моей»
|
Сжимаю пальцы на её униформе — сдернуть бы её к чёрту... И удерживаю Миру крепко так, будто боюсь уронить. Кажется, что если не сожму её сильнее, она выскользнет и исчезнет. Внутри всё пылает. От сжимающего внутренности пламени, от острой нежности к этой упрямой колючке, к девчонке этой непокорной... А она... Сначала теряется, замирает, а потом... отвечает. И всё-ё. Чёрт... Меня окончательно выносит! Как только её пальцы оказываются в моих волосах — меня накрывает волной. Не удерживаю глухой стон, целую глубже, отчаяннее. Хочу сказать ей всё разом: что она нужна мне, что я давно пропал, что без неё — ничего. Ничего не было и больше не будет. Когда она отстраняется, мне в грудь будто молотом ударяют. — Что ты, блин, делаешь, Ермолов?.. — хрипло. — Зачем?.. Смотрю на неё — и вижу то же, что чувствую сам. Пульсацию эмоций. Тягу. Страх. Желание. Любовь. Да, чёрт возьми, любовь.... — За тем, что хватит, ясно? — вырывается у меня. — Хватит этой хренью заниматься — я устал притворяться. Ты мне нужна. Не могу без тебя, Мира. Не могу. — Даже если и так, я не... — Не ври, — тут же осекаю её, злясь. — Ты думаешь, что я слепой идиот? Я же всё вижу, Одинцова. Вижу, как ты смотришь на меня. — Как я смотрю на тебя? Злится. Хмурится и отводит взгляд — понимает, о чём я. Её скулы раскраснелись, глаза горят, и в этих глазах все ответы на мои вопросы. — Так же, КАК и я смотрю на тебя, — припечатываю жестко. — Это... ничего не изменит, — отвечает она, и это становится последней каплей. У меня срывает резьбу. — С чего это нахрен ничего не изменит? — рычу я, но получаю лишь отпор от неё. Она спорит. Отталкивает. Говорит про деньги, про разные миры, долбанные "круги", про пропасть между нами. Каждое её слово становится ударом поддых, но я готов сражаться. Но и Мира не отступает. Она в ярости кричит: про Анапу, какие-то долбанные плацкарты... Припоминает мне "нищебродку". Режет без ножа по живому. Но с этого всё и началось — с нашего противостояния — противостояния представителей разных миров... Я всё это слушаю, и меня прошивает ярость. Не на неё, а на себя. Это ведь я опустил её ниже плинтуса, я вбил ей в голову, что она хуже меня, потому что я "там" — наверху, а она... И весь этот чёртов мир вместе со мной убеждал и убеждает её, что она хуже, что мы не сможем быть вместе, потому что мы из разных слоёв общества... "Кругов", гори они огнём. А потом она вырывается. Говорит про моего отца и его мнение, упоминает свою сестру, которая обожглась с каким-то мажорным муд*ком. Про страх остаться выженной до тла, после того, как мне надоест с ней играть, и я разобью ей сердце... У меня внутри всё перемалывается, перетирается... Превращается в месиво, а потом растекается ядом по жилам. Пытаюсь сказать ей, что всё это бред.... Но она лишь качает головой. Слезы блестят на её щеках, и мне хочется взвыть от этого... — Ничего не выйдет, — наконец произносит она. — Хватит уже! И это звучит как приговор. Тянусь к ней, почти ухватываю, но секунда — она уже у двери. — Мира! Зову её, но какое там — она стремглав убегает. Вылетаю следом. Кофейня замирает. Люди пялятся. Персонал шепчется. Кто-то охает. Кто-то ошарашенно открывает рты, забыв про всё на свете. Краем глаза замечаю Милоша. Он сидит, развалившись за своим столиком и, округлив глаза, присвистывает |