Книга Напиши меня для себя, страница 109 – Тилли Коул

Джесси сжал мою руку. Он нервничал. Конечно, он нервничал.

— Мисс Скотт, — начал доктор. Сердце подкатило к горлу, пока я ждала, что он скажет дальше. — Мы с Джесси уже обсудили это, но, к сожалению, его анализы крови и снимки показали, что острая миелоидная лейкемия вернулась.

Слова доктора Дункана кружились в моей голове, повторяясь в бесконечном цикле, разбивая сердце на мелкие кусочки. Я повернулась к Джесси. Он сидел прямо и кивнал. Он был таким сильным. Таким идеальным и храбрым.

Я поцеловала руку Джесси, а доктор Дункан продолжил:

— Хорошая новость в том, что, по нашему мнению, мы обнаружили болезнь на ранней стадии.

— Что теперь, док? — спросил Джесси.

Доктор Дункан продолжал изучать карточку.

— То же лечение, что и раньше. Оно сработало в первый раз, поэтому шансы, что сработает снова, очень высоки.

Я уронила голову на плечо Джесси. Химиотерапия. Снова агрессивная химиотерапия и иммунотерапия. В течение следующих нескольких месяцев.

Футбол... Он не сможет играть в этом году...

— Хорошо, — сказал Джесси спокойным и твердым голосом. Он поймал мой взгляд. — Значит, мне просто нужно победить его еще раз. Влегкую. — Он попытался пошутить, но на этот раз это не зашла. Моя губа задрожала, и Джесси тут же стал максимально серьезным. — Я не оставлю тебя, Джунбаг. У нас еще столько всего впереди.

Я кивнула, но печаль сковала мой голос.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Найдя в себе силы, я ответила:

— Я тоже люблю тебя, больше, чем ты можешь себе представить.

Джесси поднял кулак, и его лицо озарила широкая улыбка.

— Вторая группа победит... снова.

На этот раз у меня вырвался натянутый смешок. Но я протянула кулак и стукнулась с ним.

— Вторая группа победит снова.

И он должен был победить. Никакого другого исхода я не допускала.

Джесси Тейлор должен был жить.

Джесси

Я глубоко вздохнул и сел в кабинете доктора Дункана. Мама ответила на видеозвонок и напряженно улыбнулась. Этот день настал. Еще один долгий и изнурительный этап иммунотерапии прошел, и сегодня решалась моя судьба.

Доктор Дункан повернулся ко мне, и я затаил дыхание, когда он сказал:

— Мне очень жаль это говорить, Джесси. Но лечение не дало результатов, и сейчас мы находимся на стадии, когда необходимо перейти на паллиативную терапию.

Мучительный крик матери сквозь динамик телефона разрезал комнату, но я не плакал. Я знал, что это произойдет. Я чувствовал это. Это не был пессемизмом или нежеланием бороться. Это говорило мне мое тело.

За последние несколько недель я был измотан как никогда раньше. Кости болели не переставая, а в некоторые дни отдышка была настолько сильной, что мне было трудно ходить.

Это не были побочные эффекты моноклональных антител. В глубине души я знал, что лечение не помогло. И что еще хуже, глядя каждый день на Джун, которая угасала на глазах, я понимал, что не помогло и ей. Мы не говорили об этом вслух, не желая выпускать эти слова во вселенную, пока был еще призрачный шанс, но мы знали.

— Сколько? — спросил я, чувствуя, будто нахожусь вне собственного тела. Обсуждать свою смертность, которая теперь ограничивалась количеством дней, было самой нереальной вещью на свете.

Мама сдерживала слезы, а доктор Дункан произнес:

— По последним результатам, я бы сказал, что осталось от четырех до шести недель.