Книга Напиши меня для себя, страница 15 – Тилли Коул

Я не был слабым.

Мистер Скотт откашлялся, и когда я посмотрел на него, то запаниковал, что он видит меня насквозь. Видит трещины в том образе, который я пытаюсь создать.

— Искренне желаю тебе всего наилучшего, сынок, — сказал он. — Правда. Я видел нарезку из твоих лучших моментов на местном футбольном канале. У тебя большой талант, и я надеюсь скоро увидеть тебя на поле «Лонгхорнс».

— Спасибо, сэр, — сказал я, и это было от чистого сердца. Я заметил, как Джун нахмурилась в замешательстве, но, к счастью, ничего не спросила. — Вы выпускник Техасского университета?

— Да, — ответил он, положив руку на плечо жены с гордым видом. — Мы оба там учились. Там и познакомились на первом курсе. — Затем он приобнял Джун. — Джун тоже собирается туда поступать. — Он внезапно переменился в лице. — После того, как...

— После того, как она тоже наваляет раку, — перебил я и наблюдал, как тревога на лице Джун сменилась веселым изумлением.

— Именно так, — сказал мистер Скотт. — Ох, как невежливо! Это моя жена, Клэр.

Я пожал руку миссис Скотт. Словно увидел Джун в будущем.

— Приятно познакомиться, — сказал я, а потом перевел взгляд на Джун. — Думаю, скоро увидимся, Джунбаг. — Я кивнул всем и развернулся, чтобы уйти.

Я направился обратно в сторону гостиной, а Джун заканчивала обустраиваться, и вдруг услышал:

— До свидания, Джесси.

Я оглянулся через плечо. Родители Джун и Нини зашли в ее комнату, но она все еще стояла там, одна, с зеленым платком на голове, прижимая к груди свой блокнот и не сводя с меня своих прекрасных карих глаз.

— Первое правило ранчо «Последний шанс», Джунбаг: мы никогдане говорим «прощай», только «спокойной ночи».

Джун рассмеялась.

— Спокойной ночи, Джунбаг, — подчеркнул я.

Джун улыбнулась и ответила:

— Спи крепко, Джесси. — Она скрылась в своей комнате, густо краснея. Мое сердце заколотилось как безумное, а по коже пробежали мурашки.

Джун Скотт... какое открытие. Внезапно мое пребывание здесь перестало казаться таким уж мрачным.

Джун

Я пристально рассматривала девушку в зеркале перед собой. Провела пальцами по щекам, которые стали слегка опухшими из-за долгих месяцев приема стероидов. Я сжала губы, гсто смазанные бальзамом, который наносила постоянно, чтобы они не трескались.

Затем коснулась пальцами груди в том месте, где раньше был установлен порт для химиотерапии. Даже спустя два года он казался мне чем-то инородным. Сколько бы я ни вглядывалась в свое отражение, мне все равно требовалось время, чтобы себя узнать.

— Привет, Джун, — прошептала я, напоследок проведя ладонями по лысой голове и голым бровям. Это был ежедневный ритуал: заново знакомиться с «Джун, больной раком». И как бы мне ни было трудно поверить, что эта девушка — я сама, своего рода самозванка, я не могла не любить ее за то, как самоотверженно она боролась за нас.

Все еще боролась.

Это было головокружительное ощущение.

Как раз когда я завязывала длинный бледно-розовый платок вокруг головы, закрепляя его на затылке, раздался стук в дверь. Я еще раз взглянула в зеркало. На мне была простая белая футболка, удобные, поношенные джинсы, а на поясе я повязала розовый свитер на случай, если вдруг почувствую озноб.

Я открыла дверь и увидела Джесси Тейлора, который непринужденно прислонился к дверному косяку.