Книга Любовь(ница), страница 51 – Ария Тес

— Точно.

— Что точно? — усмехается еще раз, — Ты даже не взглянул на мою малышку!

Пиздец. Я, конечно, понимаю, что старикам на старости лет хочется покозырять своими фальшивыми победами, как это делал отец. Помню, когда он привел в дом третью жену — совсем тяжко было. Ей только исполнилось двадцать. Тупая, как гребаная пробка, но красивая, о чем он постоянно говорил. Мне просто было ровно, и я секунды считал до момента, когда смогу сорваться и сбежать. Особенно усиленно работало левое полушарие и весь мой математический талант, когда он предлагал «провести с ней время», и да, такое тоже было.

«Мне для сына ничего не жалко!»

Я хотел его убить.

Василия хочу? Да, но по другой причине. Хотя...забавно, что дело скатывается к Наде и здесь. Ведь все дело всегда было только в ней…

— А должен был? — спрашиваю с холодным сарказмом в голосе, он жмет плечами.

— Ну, я точно не против. Смотри. Только руками не трогай.

— Воздержусь.

— Ну, разумеется… — Василий посмеивается, пока намазывает свой гребаный французский тост черной икрой, а потом вдруг говорит, — Знаешь? Мужики только до определенного возраста такие.

— Какие?

— Как ты. Чем ближе к гробовой доске, тем меньше они размениваются. Особенно в нашем кругу, понимаешь?

— Дело не в возрасте, но окей.

— Ой, да что ты понимаешь? — отмахивается с улыбкой, — Молодой еще, зеленый. Не успел намотаться. Хорошо тебе. Без груза живешь.

Губы искажает кривая ухмылка. Да ты что? Без груза?

Василий бросает на меня взгляд и хитро улыбается. Знает, черт, о чем я думаю…

— Пришел разбираться?

— Хочу кое-что прояснить.

— Догадался, что ты хочешь прояснить. Уверен, что это нужно? Тебе бы остыть, Анвар.

— Как вы о ней узнали?

Василий откладывает свой бутерброд, на котором больше икры, чем масла и хлеба вместе взятых, потом пристально смотрит мне в глаза.

— Как я узнал? Интересный вопрос.

— Я не хочу играть в игры.

— Я помню. Ты пришел кое-что прояснить. Я тоже хочу кое-что прояснить, мой золотой. Если ты женишься на моей дочери, девчонки рядом быть не должно.

Изнутри подрывает. Я напрягаю кулаки, да и каждую мышцу в принципе, чтобы не сорваться в полный пиздец, который уже ничто не остановит. Василий наблюдает за мной с интересом, отогнувшись на спинку своего музейного дивана с завитушками и позолотой.

Боже.

Хоть бы у него сломались ножки под весом его жопы и эго, и пока он падал на пол, доска особенно удачно проткнула ему сердце.

— Вы прекрасно знаете, что брак…

— Бла-бла-бла, не рассказывай мне про брак, Анвар. Я был женат сорок лет и прекрасно знаю, как это работает.

— Между нами нет любви, — цежу, он кивает.

— А кто говорит про любовь? Я от тебя не любви жду, а уважения, мальчик.

— Я разве проявил неуважение?

— А я должен рисковать? Ради чего? Ради какой-то...

Резко подаюсь вперед и рычу приглушенно.

— Сейчас аккуратно, Василий. Очень-очень аккуратно.

Повисает пауза. Я знаю, что резкие движения сейчас — это максимальная тупость, но ничего с собой поделать не могу. Меня кроет еще больше, когда я представляю, как он этими мерзкими губами давал приказ убить мою женщину.

— Надя и моя дочь остается за скобками, — продолжаю давить, — Если с ней что-то произойдет…

— Ты за кого меня принимаешь? Я детей не трогаю. Дети — это хорошо. Дети…