Книга Ты моя тень, страница 37 – Елена Мартин

— Я встречу тебя.

— Я не сомневалась даже. Я напишу тебе время и номер рейса.

— Настюша, ты мне нужен, дружок.

— Потерпи, скоро буду.

Маленькое сердечко на ночь. Как бальзам на душу, что твоя боль кому-то интересна в этом мире

Суматошное пятничное утро. Самолет, на котором прилетает Настя, приземлится в одиннадцать утра. Я взяла отпуск на работе и договорилась с Настюшиной мамой о совместной встрече дорогого нам человека. Мы стоим в предвкушении в аэропорту и ждём нашу девочку домой. Вот она машет мне весело рукой и с разбега заключает нас с Анной Дмитриевной в объятия. Как всегда, с иголочки одета и обдающая сладкими нотками парфюма. Глубоко втягиваю знакомый и любимый запах.

— Насколько сильно я соскучилась понимаю только здесь, рядом с вами, — пропела Настя при встрече.

— Тогда переезжай сюда.

— Нет уж. Лучше вы к нам.

Мы покидали Настины чемоданы в багажник моего авто и уже рассекаем по шоссе от Платова к вкусному обеду Анны Дмитриевны и её мамы, бабушки Насти. Я люблю бывать у них дома. Это что-то вроде женского царства. У нас тоже дома бабская команда, но моя мама — любительница современного стиля и, как ни странно, несмотря на её возраст, современных тенденций. У нас сразу дома появляются посудомоечные машины, меняются старые холодильники на новые двухкамерные, появляются тумбочки с встроенной зарядной батареей для гаджетов. У Анны Дмитриевы все по-другому: занавесочки с воланчиками, ряд цветов в горшочках на подоконнике и бесподобный запах домашних пирожков. Сразу слышно: старалась к приезду единственного ребенка. Настя втянула божественный запах и, плюхнувшись на пуфик, театрально закатила глаза.

— Прощай, фигура. Опять месяца два на диете буду сидеть после гостевания.

— Хватит причитать, Анастасия. Руки моем и к столу! — Властным громким голосом скомандовал глава семьи Мироновых. Елена Владимировна, бабушка Анастасии уже в глубоком возрасте, стояла в прихожей, как всегда держала высоко голову и свою стать.

— Бабуля. Как я за тобой соскучилась, — Настюха выпорхнула из пуфика, в котором сидела нога за ногу, и заключила в крепкие объятия высокую худощавую старушку.

— Настя, с ног собьешь. Вот у кого энергии через край. Это Питер так на тебя действует? Надо приехать к тебе в гости на пару месяцев.

— Нет, ба, там сыро и дождливо почти каждый день. Но я обожаю этот плачущий город. Вот осяду там основательно, заберу вас обоих. Нет, всех троих, — взглянув на меня, добавила Настя.

Запеченный гусь, молодой картофель, салат из листьев салата и свежих овощей и, конечно, румяные пирожки. Я со своим мрачным настроением, перечеркнувшим мой аппетит, наелась до отвала. Девчонки распили бутылку белого. Я, как истинная автоледи, воздержалась. Хотя хотелось очень. Алкоголь снижал градус моего отчаяния. Так, наверное, спиваются, надеясь раз за разом унять душевную боль или забыться.

— Как твои дела, Маша? — голубые глаза Елены Владимировны посмотрели на меня очень внимательно и пристально, — худая, бледная. Задора не вижу в глазах.

— Никак не срастается личное счастье.

— Вот как? В мужчине, значит, дело. Но, в принципе, в чем же еще суть жизни молодой женщины. Судьба сама расставляет всё на свои места.

— Расставила. Я вот только никак не смирюсь с расстановкой, — я постаралась выдавить улыбку.