Книга Предатель. Осколки счастья, страница 74 – Елена Мартин

Мы вышли из автобуса с Марией и топаем по дороге к большому многоквартирному дому. Яркие фонари уже вовсю подсвечивают нашу дорожку к красивому монолиту с несколькими детскими площадками, разбитым небольшим парком и собственной стоянкой. Квартира у Ланы — вверх ожиданий. Я могу пока только мечтать о таких апартаментах. И бог знает, сколько времени пройдет, прежде чем я поверну в замочной скважине ключ от входной двери своего жилья. Откуда меня никто не выгонит или, по крайней мере, не создаст условия, чтобы я собрала свои вещи и удалилась сама за два дня.

Маша старается схватить снег руками, одетыми в уже мокрые варежки.

— Машунь, заболеешь. Нельзя, — одергиваю дочку от очередной попытки загрести снег.

Машка только весело смеётся на мои предостережения, и я улыбаюсь в ответ на её веселье. До подъезда теплой квартиры несколько шагов.

— Олеся! — Позвал меня знакомый баритон.

Я вздрогнула и повернулась на окрик. Борис Григорьевич мялся на тротуарной дорожке, переминаясь с ноги на ногу в своих легких ботинках.

— Мне нужно с тобой поговорить, — догоняя меня, Борис Григорьевич хватает за руку.

— Мне от вас ничего не надо. Просто оставьте меня в покое, — я резко одёрнула руку.

— Я был не в курсе ваших дел с Андреем. Мне обо всем поведал судья, которая ведет ваше дело.

— Машка никому не нужна. Зачем вы всё это делаете? — Не дождавшись ответа, продолжаю, — Маргарита Андреевна своих детей вырастила на расстоянии вытянутой руки. Вот и вся правда. Андрею не жена нужна, а мать. Недолюбленный, недоласканный своей матерью. Жадно ищущий намёка на материнскую любовь. Это я только сейчас поняла. Так и с Машей будет. Кто будет ей сказки на ночь читать или гулять? Водить в детский сад? Няня? Чужая женщина. Вы разрушили мою жизнь и, самое главное, веру в себя. И разрушить жизнь моего ребёнка я вам не позволю

Борис Григорьевич стоял молча, и в его глазах я читаю грустное молчаливое согласие.

— Ну что вы молчите?

— Права ты, Олеся. Я поговорил с Андреем. Проживание ребенка с матерью в дальнейшем даже не обсуждается. Алименты на содержание дочери Андрей поддержит. На работе тебя восстановят. Подойди к Ирине.

— Мне от вас ничего не нужно, — как робот повторяю одни и те же слова, — я забрала иск об алиментах на содержание Машки. А в «Urvisa» я не вернусь. Если меня посчитали не достойной работы в фирме, пусть Ирина Владимировна работает с другим контингентом. Вроде Юлии Валерьевны. Я нашла работу в другом месте и с более высокой зарплатой. Спасибо.

Борис Григорьевич так и стоял обескураженный, и таким я его видела впервые.

— Если Андрей когда-нибудь поймет, что совершил самую главную ошибку в своей жизни, ты простишь его? — Свёкор внимательно вглядывается в моё лицо.

— Не поймет. Вы вырастили его с твердой уверенностью в правоте каждого своего действия. И если бы сразу Андрей понял, что совершил ошибку, попросил прощения. Ради нашей семьи, я бы спрятала свою обиду и гордость далеко в глубине души, но… Я вытащу себя из болота, в котором оказалась. До свидания, Борис Григорьевич. И спасибо за помощь.

— Ты дашь видится с Машей?

Я усмехнулась.

— Я никогда и не запрещала. В этом вся соль. Вам она никогда не была нужна. Я сделала акцент на слове: «Вам».

Поднимаясь в лифте с Марией, я мысленно возвращалась в подробности разговора со свёкром.