Книга Забытые чувства, страница 221 – Ана Эм

— Они где-то в доме. – бросаю Марко, не оборачиваясь. – Обыщите все.

Слышу его тяжелые шаги на лестнице и натягиваю перчатку обратно. Затем приближаюсь к шкафу и открываю его. Внутри кроме одежды ничего нет. Отодвигаю вешалки в стороны. В самом нижнем углу блестит отпечаток зеленой краски.

Много лет назад, когда мы с Эддой были еще детьми, она проиграла мне в прятки точно таким же образом. Заляпала свое убежище краской. Весь наш дом до сих пор напичкан разными потайными местами, где можно спрятаться. Спрятаться на случай, если в доме будет небезопасно.

Нахожу пальцем небольшое углубление и открываю заднюю стенку шкафа.

Два черных глаза смотрят на меня в упор. Мальчик лет четырех выпрямляется, выставив перед собой небольшой ножик. Его личико полно страха, но и уверенности тоже.

Вскидываю руки и делаю несколько шагов назад. Он следует за мной и выходит из своего убежища. За его спиной замечаю девочку. Примерно того же возраста. Она сидит, прислонившись к стене с закрытыми глазами и ушами.

Близнецы.

— Не трогай мою сестру. – дрожащим голосом говорит мальчик на китайском. Его руки трясутся, но он продолжает крепко сжимать нож. – Я буду защищать ее.

— Конечно, будешь. – отвечаю тихим голосом, медленно опускаясь перед ним на корточки. Так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. На его шее замечаю синие отметины. Еще пара на запястьях. Такие бывают, когда ребенка сильно и резко хватают.

— Кто это тебя так? – спрашиваю, указав на синяки, но он не отвечает, только поджимает губы. – Знаешь, у меня есть три сестры. И в детстве, когда они делали ошибки, меня наказывали.

— Эта была не ее ошибка! – тут же возражает он. – Это я разбил ту вазу.

— И твой папа тебя наказал?

Немного подумав, он едва заметно кивает и опускает нож.

— Как тебя зовут?

— Шин.

— Хорошо, Шин, скажи, у тебя есть тети или дяди? Может, бабушка с дедушкой?

Он тут же отрицательно качает головой.

— Только папа?

Кивок.

— Тебе бы хотелось уехать отсюда далеко-далеко вместе со своей сестренкой?

— Папа говорит, нам нельзя выходить из дома.

— Я с ним договорюсь. Обещаю, никто не станет вас наказывать.

Он сомневается. Боится. Это видно по тому, как напряжены его маленькие плечики, по тому, как он все еще крепко сжимает рукоять ножа.

— А папа с нами поедет? – тихо спрашивает он, опустив глаза в пол.

— Нет. – тут же отвечаю я. – Папа с вами не поедет. Но в том месте, куда вы отправитесь, будут добрые люди. Они защитят тебя и твою сестренку.

Шин обдумывает мои слова.

— Что скажешь?

Он бросает быстрый взгляд на шкаф, а затем снова поворачивается ко мне и кивает. Нож из его руки летит на пол. В уголках черных глаз скапливаются слезы. Что-то внутри меня болезненно сжимается, и я раскрываю свои объятия. Мальчик делает осторожный шаг мне навстречу, затем еще один, и спустя мгновение его ручки обхватывают меня за шею. Он начинает плакать, и я притягиваю его к себе крепче, успокаивая. Так и должны поступать взрослые. Защищать. Чтобы невинная душа не превратилась в чудовище. Ведь все чудовища однажды были детьми. Детьми, которым приходилось страдать.

Быть может, если в мире Шина будет меньше боли, он не превратиться в своего отца. Хотя возможно и другое. Он уже может быть сломлен настолько, что в будущем станет кем-то похуже Ян Ли. Не знаю, какая из вероятностей наиболее реальна. Не знаю, кем именно станет эта душа в моих руках. Но ни один ребенок не должен расплачиваться за грехи своих родителей.