Книга Забытые чувства, страница 37 – Ана Эм

— Потому что она ей никогда не была.

Он не отрицает этого, но его взгляд становится каким-то отстраненным.

— Думаю, с Бернардо возникнут проблемы. – меняю тему, не желая говорить о своей мачехе.

— С чего ты взяла? – он снова смотрит на меня своими черными уставшими глазами.

Я решаю не вдаваться в подробности сегодняшнего инцидента и просто отвечаю:

— Разговаривала с его женой.

Его взгляд темнеет. Мне трудно прочесть выражение лица.

— Даже если и так, ты сможешь поставить его на место. – кивает он, скорее самому себе, нежели мне.

— Ты не хуже меня знаешь, что есть только один возможный способ поставить его на место.

И это убийство. Мне придется убить его за предательство, если он сделает хотя бы один неверный шаг в мою сторону.

— Я уже говорил тебе. Не смотря на то, что я уверен в их верности, каждый капо по-своему опасен. – он задумчиво потирает подбородок. – Именно поэтому тебе придется стать хуже их всех. Будь всегда на несколько шагов впереди. Как только кто-то из них почует твою кровь, они разорвут тебя на куски, а останки скормят твоим сестрам.

— Я не допущу этого. – заверяю его.

Не того, что меня разорвут, к этому я готова. Я не допущу того, чтобы моих сестер использовали против меня или вообще использовали.

Взгляд отца становится тяжелее и наполняется чем-то, очень похожим на гордость, которую я не замечала раньше. Отец никогда не позволял себе проявлять к нам чувства.

Сейчас я думаю, что не только нас сломал тот случай с Эддой. Отец почти потерял дочь. И видел единственный возможный способ не допустить этого повторно – научить нас защищаться. Теперь я это понимаю. Стремление защитить перевесило желание оградить от тьмы, которая отравляет наш мир.

— Хорошо. – коротко кивает он. – В таком случае, если тебе больше нечего мне сказать, можешь идти.

Я качаю головой, и уже стою в дверях, когда по какой-то неизвестной мне причине вдруг оборачиваюсь к нему и говорю:

— Спокойной ночи, отец.

Ответом мне служит тишина и изредка трескающийся камин. На улице лето, а он все равно разжигает его. Может, как и я, он по-своему ищет тепло?

Отец вновь открывает книгу и погружается в чтение своей любимой истории. Впервые я вижу его таким умиротворенным.

На пути к лестнице чувствую запах ванили, доносящийся из крыла, где находится кухня. Подозрение закрадывается в голову, и я решаю проверить. Свернув направо, двигаюсь дальше по коридору, затем снова направо, в другой коридор, который приводит прямо на кухню. Аромат усиливается, слышатся звуки горящего масла.

В приглушенном свете нескольких лампочек под потолком, Бьянка, все еще в своем розовом платье, но уже с пучком на голове жарит блины.

Я улыбаюсь шире, чем обычно.

— О чем думаешь? – тут же спрашиваю я.

Сестра слегка дергается от неожиданности, но потом снова сосредотачивается на блинах.

— Ни о чем. – рассеяно бросает она через плечо.

Я прохожу на кухню и сажусь за кухонный островок на барный стул.

— Бьянка, я знаю тебя двадцать лет. Мне правда нужно напоминать о том, что ты всегда готовишь что-нибудь сладкое, когда тебе нужно подумать?

Она поворачивает ко мне свое задумчивое лицо.

— Когда мне нужно подумать, я сажусь на мотоцикл.

— Нет. – возражаю, складывая руки в замок на столе. – Ты садишься на мотоцикл, когда думать не хочешь.