Книга Забытые чувства, страница 46 – Ана Эм

Я замираю, пытаясь…пытаясь понять.

— Ты поэтому приехала за мной в Лос-Анджелес? Чтобы вернуть…домой?

Она поджимает губы, криво улыбнувшись.

— Знаю, это больше не твой дом. Ты сама сказала. Но…

Она замолкает, выдохнув. Затем отталкивается от дверного косяка и делает пару шагов ко мне. Наши глаза встречаются, и в ее я вижу понимание.

— Тебе необязательно спускаться в ад в одиночестве, Ника. Я тоже Эспасито. И ты знаешь, на что я способна. Нам обоим есть, за что сражаться.

Она прижимает свою ладонь к груди, туда, где бьется сердце, и этот жест кажется таким знакомый, что моя рука рефлекторно его повторяет.

— Я с тобой. – говорит она, и я киваю, чувствуя что-то похожее на слезы в уголках глаз. – Мы с Бьянкой сделаем все возможное, чтобы ты не выглядела слабой.

Не знаю почему, но от ее слов становится легче дышать. Опустив ладонь, я расправляю плечи. Эдда убирает свои руки за спину, принимая стойку солдата, готового к приказу.

— Будь готова сегодня, как никогда раньше.

— Поняла.

***

Небо затянуто серыми тяжелыми тучами. Конвой из машин перегородил улицу до самого кладбища. Я сижу в машине, наблюдая за тем, как несут гроб к вырытой яме. Под тенью старого дуба собрались все. Братья Риччи со своим семьями, среди них только один молодой человек, как я поняла, Филиппо Риччи, будущий капо Лос-Анджелеса. Это с ним Бьянка проводила время в Лас-Вегасе. Интересно, что Филиппо делал там, помимо участия в гонках?

Недалеко от них стоят люди из Лас-Вегаса.

Бернардо Герра разговаривает со своим старшим сыном Орландо. Синтия с матерью стоят в стороне. После вчерашнего их семья определенно точно первая в списке моих врагов.

Мартино Конте, второй капо Лас-Вегаса явно нервничает, то и дело бросая взгляды на Бернардо. Эти двое не дают мне покоя. У меня возникает дурное предчувствие. В последнее время Лас-Вегас и так привлекает к себе немалое внимание. Они перетягивают на себя одеяло и явно набирают мощь. Сегодня точно что-то намечается. Вот только, что именно?

Я вздыхаю, скользя взглядом дальше. Тетя Габриэла стоит вместе с мужем Паоло и детьми в стороне от всех. Рядом с ними Риккардо со своей семьей. Капо Сан-Франциско пока единственные, кому я могу хотя бы немного доверять.

Энцо кивает мне издалека. Пора. Я беру небольшую шляпку с соседнего сиденья и прикрепляю ее к волосами, закрывая лицо черной вуалью. Затем натягиваю черные кожаные перчатки и слегка стучу в окно, подавая сигнал Антонио. Он тут же открывает дверь и помогает вылезти из машины. На мне длинное обтягивающее платье, доходящее до колен. Черные шпильки слегка утопают в гравии. Каждой клеточкой своего тела я ощущаю взгляды присутствующих на себе. Все ждут моего падения. И у меня нет права на ошибку.

Каллиста с сестрами выходят из соседней машины. На мачехе лица нет, но она скорее умрет, чем опустит голову на публике. В этом мы похожи.

Расправив плечи, я ступаю на слегка пожелтевший газон и уверенно направляюсь вдоль памятников. Сестры и мачеха в окружении телохранителей идут следом…

Похороны отца были шикарными. Энцо устроил все на высшем уровне. Однако не было теплых речей и долгих прощаний. Все, как один повторяли одно и то же.

Соболезную вашей утрате.

Эти три слова утратили для меня смысл. Думаю, что и для остальных они ровным счетом ничего не значат. В нашем мире смерть и похороны слишком частое явление, чтобы вникать в значение самого слова «соболезную».