Книга Развод! Смирись, милый!, страница 6 – Ника Горская

— К Инне я ничего не чувствую. — добавляет.

Вот как зовут брюнетку.

— Сколько лет твоему сыну?

Кто бы знал, как больно задавать, пока ещё любимому мужчине, этот вопрос.

Ощущение такое будто внутренности в узел сжимаются.

— Максиму три года. — отвечает нехотя.

Не нравится обнажать свои грехи?

Сволочь!

— Градов, ты предложил поговорить, но говорю только я. — злюсь и не скрываю этого. — Рассказывай или я пойду.

— Куда ты пойдешь? — тут же спрашивает.

На мгновение в его глазах мелькает… страх?..

С чего бы это?

Молчу, демонстративно складывая руки на груди.

Назар какое-то время тоже молчит, потом отходит от двери, и я замираю, боясь, что попытается приблизиться, но он этого благоразумно не делает.

— Это было всего один раз. Я тогда сорвался. — говорит, не отводя от меня взгляда. — После первого неудавшегося ЭКО ты была сама не своя.

Пытаясь игнорировать внутреннюю агонию, думаю о том, что это было около четырёх лет назад.

Четыре года лжи…

— Ты всё время плакала, психовала. С тобой же рядом находится было невозможно.

Давай, обвини меня во всём.

Горло дерёт цепкими когтями, сердце долбит, трещит по разлому так что рук не чувствую.

— Чёрт! — он проводит ладонями по волосам и запрокидывает голову вверх. — Прости!

Успокойся, Вика.

Дыши, просто дыши.

Сжимаю руки в кулаки, чтобы унять тремор.

Первая слеза стекает по щеке, а за ней как удар в грудь его следующая фраза.

— Мы с этим справимся, малыш.

Как я любила его вот эту уверенность и поддержку в любой ситуации. Его способность взять на себя ответственность, защитить, успокоить.

Видела в нём сильного, надёжного мужчину.

Отвожу взгляд в сторону, запрещая себе вспоминать. Поджимаю губы чтобы не зарыдать.

Не сейчас.

Не при нём.

Не могу понять, что чувствую.

Будто ничего и всё сразу.

Боль, сожаление, злость, обиду, отчаяние…

Именно они толкают задать следующий вопрос.

— То есть ты хочешь сказать, что после того единственного раза между тобой и… Инной больше ничего не было?

Будто в замедленной съемке наблюдаю за тем, как он отводит взгляд, как весь напрягается.

И тут слова бессильны.

По сути, его ответ уже ни на что не повлиял бы.

Но я рада что задала его. Он как тот самый последний гвоздь, плотно вбитый в будущее нашей семьи…

Вика

— Вика, трагедии не произошло, — выдаёт уверенно. — Да, ситуация паршивая, признаю, но это точно не конец света.

Я ловлю просто дичайший ступор.

Его слова, сказанные так спокойно и буднично, бомбой взрываются в моей голове.

Не конец света?

Это он так считает?

А я, выходит, просто слишком драматизирую?

— Ты серьёзно? — слова вырываются сдавленным выдохом.

Смотрю на мужа, и будто впервые вижу его.

Глаза, которые я когда-то считала самыми родными, теперь кажутся чужими, холодными, полными пренебрежения.

Неужели все восемь лет брака он носил маску, и лишь сегодня вынужденно снял её?

Маску любящего мужа, а под ней скрывался… кто?

Предатель? Лжец?

— Вполне серьёзно, — поднимает руку, бросая беглый взгляд на наручные часы.

Его жест, такой обыденный, но в этот момент исполненный зловещего подтекста, заставляет меня внутренне сжаться.

Торопится к ней?

К той, которая подарила ему то, чего я не смогла?

К той, ради которой он готов был жить двойной жизнью?

— Думаешь, что я смогу смириться с тем, что сегодня узнала? — Сердце стучит быстрее обычного, отдаваясь пульсацией в висках. В горле ком, во рту пересыхает так, что невозможно вымолвить и звука.