Книга Дышу тобой, страница 83 – Катерина Пелевина

В голове только одна мысль: «Всё рушится. Всё». Прямо у меня на глазах…

А я не знаю, что делать… Не хватало ещё, чтобы он вмешался во всё это и с ним что-то случилось…

Только вот не успеваю я свернуть за угол, как меня совершенно резко и молниеносно хватают за капюшон, дёрнув на себя и перехватив подмышками, пока я обмякаю от бессилия, уткнувшись носом с твёрдую грудную клетку…

Виктория Зуева

Даня бросает на меня тревожный взгляд, и я вижу, как в его глазах мгновенно вспыхивает колючая тревога.

— Стой… Стой… Ви?.. Что случилось?

Я пытаюсь что-то сказать, но из горла вырывается лишь сдавленный всхлип. Он прижимает меня к себе, и в этот момент я чувствую, как последние остатки самообладания рассыпаются в прах.

Даня осторожно берёт меня за плечи — и тут его взгляд падает на мою щёку. Я вижу, как его лицо меняется: тревога сменяется гневом, глаза темнеют, кулаки непроизвольно сжимаются.

— Это… Это он сделал?! — его голос звучит низко, почти шёпотом, но в нём столько ярости, что мне становится страшно.

— Даня, не ходи, не надо! — я хватаю его за руку, пытаюсь удержать, но он уже разворачивается в сторону дома.

— Стой! Пожалуйста!..

Он не слушает. Я бросаюсь за ним, слыша позади торопливые шаги его мамы. Всё происходит как в кошмарном сне: дверь распахивается, Даня врывается внутрь, я — следом…

А в гостиной сидит он. Мой отчим. Развалившись на диване, очевидно, не ожидает, что возмездие придёт так скоро… Увидев нас, он приподнимает бровь, на лице — насмешливая ухмылка.

— Чего надо? — бросает он лениво, но в глазах мелькает настороженность.

Даня не отвечает. Он делает два широких шага, хватает отчима за грудки и рывком поднимает с кресла. Ткань заношенной рубашки трещит под его пальцами.

— Уже не такой смелый, как со слабой девчонкой, да, ублюдок?! — голос Дани кипит от ярости.

Первый удар приходится в скулу. Отчим вскрикивает, пытается отшатнуться, но Даня держит его железной хваткой. Второй удар — в живот. Отчим сгибается, но Даня не даёт ему упасть: одной рукой вцепляется в волосы, другой замахивается снова.

Кулак врезается в челюсть. Голова отчима дёргается, из губы брызжет кровь. Я кричу, пытаюсь дотянуться до Дани, но всё происходит слишком быстро.

— Даня! Прекрати! — голос его мамы звучит где-то позади, дрожащий, испуганный. — Сынок, прекрати, пожалуйста!..

Но он будто не слышит. В его глазах — только красная пелена гнева. Он отпускает волосы отчима, тот валится на пол, пытается отползти, но Даня наступает, поднимает его за воротник и снова бьёт — на этот раз в нос. Слышится хруст, по подбородку отчима стекает алая струйка. Как яркая краска, пачкающая коврик под их ногами…

Отчим пытается сопротивляться, но Даня сильнее, его удары точны и безжалостны. У него даже нет шанса…

И тут — как удар под дых — я вижу, как моя мама бросается к нему. Не ко мне. К нему. Обнимает, закрывает своим телом, кричит что-то про полицию, про заявления.

В этот момент что-то внутри меня обрывается. Я понимаю: она никогда меня не любила. Никогда не защищала. Всегда выбирала его.

Я же при этом… Плачу и не могу остановиться. Смотрю на лужу крови под этим ублюдком и дрожу…

— Не смотри, не смотри туда, детка… — слышу я голос мамы Дани. Она обнимает меня, прикрывает мои глаза своей рукой. — Даня, остановись! — хватается за плечо. — Остановись, прошу...