Книга Не заигрывай со мной, страница 163 – Алёна Май

Черт возьми, мне это было нужно! Это было так трудно признать, но в душе, в самом темном и далеком углу, я жаждала ее звонка. Жаждала услышать, как она скучает. Как считает себя виноватой передо мной. Хотела услышать: «Вернись домой, я исправлюсь. Мы начнем сначала».

Но чем больше проходило времени, тем сильнее я убеждалась в мысли, что нам хорошо друг без друга. Лучше, чем вместе. И я, может, и готова была на разговор, но жить вместе – ни за что. Я не вернусь в ее дом. Там мне нет места. Там слишком больно.

— Настя, выйди, пожалуйста, – хрипло попросила подругу.

Видела, как ей не хочется, но она поджала губы и молча кивнула. Спустя минуту я уже просила тетю Олю записать меня на прием к врачу. Прежде чем общаться снова с мамой, надо было разобраться в себе. Я не готова была посвящать близких мне людей во всю эту гниль. Достаточно и того, что они уже знали. Ни Кирилл, ни Настя, ни тетя Оля не должны переживать за меня постоянно. И если я сама не справлюсь с этим, то и друзья не помогут. Это будет лишь бесконечная игра в «кошки-мышки», отношения «жертва-спаситель». Не этого я хотела для них. Но их поддержка – на вес золота, как ни крути. С ними я могла быть собой, но не хотела рассыпаться в их заботливых руках.

— Вы тоже меня простите.

— Да что ты, Майя. Не стоит.

— Стоит. Живу у вас тут на птичьих правах, еще и нос ворочу. Вы ведь хотели помочь.

— Ох, сколько Насте говорю, чтобы никогда не давала непрошеных советов и не лезла, куда не просят, а сама… Мне самой надо прислушаться к своим советам.

Я улыбнулась и обняла тетю Олю. Ничего криминального же она не совершила, и так сильно распереживалась. Да, мы с ней не родственники, но я ощущала всю нежность и заботу, которую она вложила в свой поступок. Внезапное появление мамы в моей условно-спокойной жизни не должно было разрушить доверительные отношения с мамой Насти.

— Я надеюсь, что таких сюрпризов я больше не получу.

— Без твоего ведома я больше ничего не буду делать. Зуб даю!

— Зубы оставьте себе. – Я засмеялась.

Настя выглядывала из коридора. Все же подслушивала, лиса. Я поманила ее рукой, и теперь мы обнимались втроем. Как настоящая семья. Мать и две дочери. Одна, правда, «приемная» и с нездоровой головой, но в семье, как говорится, не без урода.

* * *

Мила встретила меня так, будто я не на больничном была, а уезжала как минимум на год. Цветы, шарики, даже растяжка. Мне это показалось слегка чересчур, но что удивило – даже безэмоциональная и колкая Мария улыбнулась, когда я зашла в студию.

— Это все мне?

— Мы очень по тебе скучали! – Мила кинулась мне на шею.

— Если бы ты не вернулась, сестру бы забрали в дурку, – бросила Маша, снова возвращаясь к листанию телефона. Ее внимания хватило ровно на одну улыбку, но и то было ценно.

— Майя, мы зашиваемся. Я не чувствую ни ног, ни рук. Не могу спать и есть! Как хорошо, что ты вернулась!

— Я в строю. Так что не переживай, – сжала пальцы Милы в ладонях, передавая ей частичку уверенности. – Справимся.

Мила и Маша не преувеличивали. Не знаю уж, что там такого сделала хозяйка студии, но детей действительно было очень много. И как она справилась с этим сама – загадка. Или всему виной всепоглощающее чувство любви к делу, которым занимаешься.

Группы шли одна за одной, и в какой-то момент я начала ощущать искреннее удовольствие от балета. Работа стала восприниматься не просто как способ заработать, перебиться, а как дело жизни. Видеть успехи детей, не причинять им моральную и физическую боль, поддерживать и направлять, договариваться. Конечно, методы у всех хореографов разные. Да даже не у хореографов – учителей, преподавателей, врачей, сотрудников госструктур. Порой, конечно, надо быть тверже, иначе тебе сядут на шею. Дети – те еще манипуляторы, но я четко для себя решила не ломать, а лепить.