Книга Личный дневник (пьяной) влюблённой провидицы, страница 131 – Алёна Май

“Ты поцеловала его первой, проявив интерес, а он тебя отшил. Так что он сам виноват во всем!”— напомнило подсознание.

“Я тогда только-только рассталась с Леоном и пыталась найти в нем утешение… ”

“Оправдываешь его? Ну-ну. А что насчет того, что он появился только спустя четыре года? Думаешь, он хранил тебя в сердце и лишь самоудовлетворялся?”

“Мы же взрослые люди! Конечно, у него были женщины! Я даже надеюсь на это,” —пыталась вразумить внутреннюю Октавию.

“А что насчет того, что он устроил в туалете кафе?”

“Ревность?”

“То есть четыре года твои беспорядочные половые связи его устраивали, а как только появился братец, так взыграло?!”— хороший вопрос, но и на него у меня был ответ.

“Какие-то случайные мужчины и собственный брат… Как это можно сравнивать. Я имен-то тех мужчин не помню. Секс — это нормальное явление между представителями разных полов.

“Говоришь как Тобиас один в один! И меня это бесит!”

“А в чем он был не прав? Не забывай, что он меня спас от изнасилования!”— напомнила подсознанию о не самом приятном моменте в нашей с ним жизни.

“Любой нормальный человек помог бы…”

“То есть согласна, что он на самом деле нормальный?”— уже было начала радоваться, что мы хоть в чем-то сошлись с подсознанием.

“Он следил за тобой. Это ненормально!”

“Я переспала с его братом ему назло…” —признавалась в очередной раз в своей оплошности. Хотя оплошность — это мягко сказано.

“А то ты не хотела переспать с Максом?! Вот прямо сидела и думала — фу, Макс, фу, член. Ты сама себя слышишь?!”

Да слышала я себя, слышала. Только это не помогало. Споры с самой собой были лишь для того, чтобы хоть как-то держать кукушку в клетке. Оправдывать Тобиаса можно было сколько угодно, но себя я оправдать никак не могла. Мне вдруг резко пришло озарение, что я только и делала, что пряталась от него, сама ни разу не сказала, что думала о нем все время. Но почему-то хотела, чтобы он сказал это первый. И как после этого называть себя взрослой? Не могла признаться самой себе, что Тобиас был для меня самым вкусным алкоголем, от которого сносило голову.

Макс оставил меня одну у реки, я бросала камушки в воду, пытаясь сделать хотя бы больше одного круга на воде, но они продолжали тонуть, как мои мысли тонули в глубинах сознания.

“Милая, всё в порядке?” — пришло сообщение от папы. Ответила, что всё хорошо и ему не стоит переживать и что Макс уже ушел, а я просто гуляю. Тем временем уже стемнело. Сколько я так сидела, уставившись в одну точку, я точно не знала. У меня всё не выходила из головы эта открытка. Семь часов. Тобиас любил назначать встречи на это время. И этот лодочник на озере.

— Хочу увидеть тебя, Тобиас…

Замахнулась еще одним камушком, готовая отправить его к остальным, но не смогла. Рука встретила препятствие.

— Могла просто попросить.

Я сама стала как камень в моей руке, услышав до боли знакомый голос за спиной.

— Не считаешь, что жизнь тебя ничему не учит? Сидишь одна, ночью, посреди леса. Мало ли кто тут ходит.

— Например, ты? — не удержалась от комментария и сразу же пожалела об этом.

Тобиас забрал из моей руки камушек.

— Такой камень далеко не кинешь. Надо, чтобы был более плоский и гладкий. Например, как этот. И приложить чуть побольше усилий.

Покосилась вбок, видела только его руку. Затем он запустил камушек в воду и тот вырисовал не менее десяти кругов.