Книга Личный дневник (пьяной) влюблённой провидицы, страница 35 – Алёна Май

— Магические потоки в нашем теле неразрывно связаны с эмоциональным состоянием, Октавия. Если в голове неспокойно, то и твоя магия будет давать сбой. С тобой не происходило никаких потрясений последнее время?

Если не считать эти странные идиотские моменты с Леоном, то ничего такого и не происходило. Неужели Фрея права и это меня сломало? Это же такой пустяк, почему такая реакция.

— Ничего серьезного не происходило, — ответила я профессору.

— О, девочка моя, это не обязательно должно быть что-то серьезное. А в вашем возрасте и подавно. Любая мелочь может стать триггером.

Я смотрела в пол и теребила руки. Профессор заварила чай, но я к нему так и не притронулась.

— Из-за мальчика какого переживаешь? — профессора не обмануть, да и у меня после вопроса было всё написано на лице. — Я не заставляю рассказывать. Выпей чаю, он приведет мысли в порядок.

Я отхлебнула немного чая, тепло пошло от горла к животу. Это был явно непростой напиток, скорее всего, либо с зельем, либо зачарован. Я ощущала привкус магии на языке, такого нет, когда просто завариваешь травы. Он был сладким и как будто взрывающимся, щекотал язык. Разная магия отличалась на вкус и запах. Магия Фреи казалась травой после дождя, Тины — горящими поленьями в костре, папы — свежим хлебом, мамы — холодным озером, а Леон… Леон на вкус и запах был как терпкий кофе. Сравнения Грега уже не казались такими абсурдными, когда пытаешься как-то выстроить свои ощущения в голове. Чесночные гренки, так чесночные гренки. Под пиво, так под пиво.

— Помогло? — профессор Филаксис вывела меня из транса.

— Что вы добавили в этот чай?

— Заметила? Ходишь на зельеварение?

— Нет. Соседка занимается.

— Распознавать состав веществ — сложное умение, может, твой тест был ошибочный?

— Это скорее опыт, — посмеялась про себя. Я столько пью, что не сложно заметить какие-то изменения. Всегда замечала, что Шон сменил рецепт коктейля. И если другим было всё равно, то я довольно придирчиво относилась к этому его желанию заменить компонент на похожий.

— Если посадить зёрнышко, оно обязательно, при должном уходе, превратится в дерево. Если в тебе есть хоть капля той или иной магии, то можно развить её до водопада.

— Я научилась жить и без неё.

— Упрямица, Октавия Ленар! — профессор отвесила мне щелбан.

— Профессор, ну вы чего?

— Допивай чай и дуй приводить мысли в порядок. И, Октавия… — серые глаза Инги Филаксис заглянули в самую душу и сердце. — Не замыкайся. Не пытайся сдерживать эмоции — это только вредит. И тебе и окружающим. Хочешь кричать — кричи, плакать — плачь, смеяться — смейся. Твоя голова должна быть всегда на плечах, но пока ты прячешься за маской “У меня всё хорошо!” сердце трещит по швам, разрываемое изнутри всем этим потоком эмоций. Не смей хоронить талант в таком юном возрасте!

— Спасибо, профессор.

— Всё, иди! И не забудь, что послезавтра я жду от тебя доклад на тему “Магические потоки человека как важнейший энергетический ресурс”.

— Но вы его не задавали… — озадачилась я.

— А теперь задаю! Отвлечешься немного.

— А как же — привести мысли в порядок?

— Я уверена, ты и то и то успеешь.

Я улыбнулась, поклонилась и попрощалась с профессором. Больше, чем уверена, что она знала обо всем, видела или нагадала. Это придало уверенности. Если такой человек, как Инга Филаксис, говорит, что я справлюсь — значит, справлюсь!