Книга Красная помада и последствия, страница 47 – Елена Северная

— А, — я растерянно кивнула. Легко сказать «посидим в кафешке»! Это ж мне одеться надо по приличнее. Был бы ещё выбор. Эх!

— Тогда — до вечера!

Я снова кивнула и, стараясь не походить на бегемота, вылезла из авто. Не знаю, как в кино пышки выпархивают из машин, словно птички. Я же себя чувствовала слонихой на пенсии. Не оглядываясь, поспешила домой.

Пока бежала, решала проблему вселенского масштаба: посвящать Ольгу и Розу Марковну во что я вляпалась или нет? И уже около двери определилась: посмотрю по ходу дела, но лучше промолчать.

Квартира встретила меня густым запахом валерьянки и тихим подвыванием.

— Что случилось? — спросила громко, чтобы было слышно во всех комнатах.

Завывание прекратилось, раздался звук падающего тела, потом дикий кошачий вопль и яростное:

— Рыжая-бесстыжая у нас случилась!

Из дальней комнаты мне навстречу вылетел белый меховой снаряд, оснащённый колющими орудиями в количестве двадцати кошачьих когтей, за ним показалась грозная фигура домовладелицы и помятая моська Ольги. Кот преодолел расстояние в пять метров (именно такой длины у нас коридор) за секунду. Я только-только успела подставить руки. Иначе этот комок шерсти вцепился бы куда достал в прыжке, и это вполне могла быть моя достопримечательность в бюстгальтере. А так я во время подхватила его на руки. Марсику этого показалось мало. Он шустро прополз до шеи, обнял её двумя лапами, вжался в моё тело и затих. Кошачье сердце бешено колотилось о рёбра, даже плотная пушистая шерсть не смогла скрыть эти глухие удары.

— Я никогда не позволяла себе ругаться грязным матом, — прорычала Роза Марковна. — Мой мат всегда чист и свеж, словно скальпель хирурга перед операцией. Но сейчас я готова вспомнить всё, что я слышала от грузчиков, когда они вручную тащили на пятый этаж пианину!

— Полька, зараза ты рыжая, — всхлипнула Ольга. — Я тебя сейчас убью! Нет, сначала вызову скорую помощь, а когда врачи буду подниматься по лестнице, тогда начну убивать!

Я устыдилась.

— У нас Марсик в обмороке полночи провалялся, — продолжала жаловаться подруга. — Думали, у кота разрыв сердца от переживаний. А ты?

— Так в клинику надо было… — промямлила я, сжимая упитанное тельце недавнего больного.

— В такое время работают только частные клиники, причём очень дорогие, — напомнила хозяйка. — А мине ещё год назад в такой клинике, когда я хотела избавить Марсика от весеннего недомогания, вернее, домогания до дворовых кошек, диагностировали денежную недостаточность. И таки за год в кошельке у меня ничего не выросло, а в комнатах не завелось ни одного печатного станка для денег.

Марсик сначала жался и тёрся мордой, потом его нос унюхал присутствие постороннего запаха. Он стал принюхиваться с ещё бо́льшим рвением.

— Мау? — глаза-плошки выражали полнейшее недоумение.

Ах, ну да. От меня же пахнет Бусинкой! Срочно в душ! Пока этот мохнатый донжуан меня всю не расцарапал. Я с трудом отцепила кота, сунула его в руки подоспевшей хозяйке и ринулась в ванную.

Через полчаса я накладывала домочадцам на тарелки пышный омлет с сыром и готовилась излагать, где я была ночью. Ольга подпрыгивала от нетерпения, Роза Марковна по этому случаю достала бутылку чёрного виски, а Марсик, упоров свой паштет, благостно развалился на подоконнике и щурил жёлтые глаза.