Книга Бархатные цепи, страница 70 – Фэй Пирс

Она тихо рассмеялась, но в этом смехе не было юмора. Это был смех человека, который упорно боролся и выигрывал битвы, которых никто не видел.

— Ты никогда об этом не говорила, — сказал я, откидываясь на спинку скамейки и не сводя с неё глаз. — Почему сейчас?

Она повернулась ко мне, и на её губах появилась едва заметная горькая улыбка.

— Наверное… в последнее время я много думала. О том, откуда я родом, обо всём, что я оставила позади. — Она замолчала, прикусив губу, словно не была уверена, стоит ли продолжать. — О том, что иногда, как бы далеко ты ни ушёл, ты всё равно не сможешь убежать от самого себя.

Я видел уязвимость в её глазах, прямо под поверхностью. Она была такой сильной, такой решительной. Но эта Изабель несла на себе бремя, которое скрывала от всех.

— Ты сильнее, чем думаешь, — тихо сказал я, протягивая руку, чтобы убрать выбившуюся прядь волос с её лица. Она посмотрела на меня, и взгляд её смягчился, но в нём всё ещё читалась насторожённость, как будто она балансировала на грани чего-то, чему не могла полностью доверять.

Она не сразу ответила. Вместо этого она оглянулась на сад, всё ещё теребя пальцами ткань платья.

— Может быть, — наконец сказала она едва слышным шёпотом. — Но иногда я задаюсь вопросом, достаточно ли этого. Я всю жизнь пыталась что-то доказать. Чтобы показать, что я могу сделать это сама. А теперь… Я не знаю. Я не уверена, имело ли это когда-нибудь значение.

Я почувствовал, как что-то сжалось у меня в груди. Мне так много хотелось сказать ей, пообещать ей. Но я ничего не мог для неё сделать, кроме как добиться избрания и заслужить своё место во главе «Купола».

Несмотря на мои попытки оставаться беспристрастным, я чувствовал растущее восхищение и привязанность к ней. Меня привлекли её смелость, решительность и красота. Изабель, казалось, заметила мой пристальный взгляд и придвинулась ко мне ещё ближе.

Как только Изабель собралась протянуть руку, зазвонил мой телефон, нарушив интимность момента. Звук был резким, возвращая нас к суровой реальности нашей ситуации. Я почувствовал острую боль разочарования, понимая, что момент упущен. На мгновение я заколебался. Я знал, что должен ответить, но в глубине души хотел остаться в этом моменте с Изабель, где единственным, что имело значение, была связь между нами.

Я ответил на звонок, и на другом конце провода оказался Пьетро, который сообщил о новом происшествии, вызванном доном Антонио. В его голосе звучала такая настойчивость, что я не мог медлить, и моё поведение мгновенно изменилось: из ласкового оно стало решительным. Я быстро и пристально посмотрел на Изабель, чтобы успокоить её, а затем направился внутрь, чтобы разобраться с очередным кризисом.

Уходя, я не мог избавиться от ощущения, что оставляю часть себя позади, в ловушке прерванного мгновения. Я знал, что должен защищать Изабель, но также понимал, что не могу вечно отрицать свои чувства. Напряжение между нами было ощутимым, и я задавался вопросом, как долго мы сможем его сдерживать.

Когда я вернулся в свой кабинет, в моей голове царил вихрь эмоций. Груз ответственности грозил поглотить меня, и я не мог избавиться от ощущения, что меня разрывает на части. Мой долг — защищать семью и наш бизнес — был очевиден, но игнорировать свои личные желания становилось всё труднее.