Книга От дружбы до любви, страница 109 – Амарисса Ли

— Трунова, — в голосе звучат нотки предостережения.

— А что я могу тебе сказать, Кирилл? Если ты боишься расстроить и специально оттягиваешь момент признания, то это крайне глупая идея. Ну, сам посуди. Тебе было бы приятно узнать в последний день перед отъездом, что ей нужно срочно-срочно уехать за херову кучу километров, чтобы работать или чего другое?

— Я просто не знаю, как тактично сообщить об этом, — раздражённо выдыхает. — Она такая счастливая, и я просто не смогу смотреть на неё, если вдруг она заплачет.

— Разумеется, она заплачет, кретин! — недовольно бормочет Вика. — И сколько ты уже скрываешь от неё?

— Месяц.

— Ты больной, — она в неверии качает головой. — Сейчас апрель. Май и июнь пролетят, ты не заметишь, как придётся уезжать. Не оставляй её с разбитым сердцем.

— Я не собираюсь расставаться с ней, Трунова, — зло выплёвывает Кирилл. — Говорю же, что не знаю, как более правильно подойти к такому вопросу. Не буду же я ей в лоб сообщать, что мне надо уехать. Это как-то неправильно.

— А лучше говорить загадками?

Кирилл молчит, пока Вика сканирует его пытающим взглядом.

— Ты любишь её?

Дубровский тяжело выдыхает, игнорируя вопросы. Трунова задевает своими словами болезненные внутренние нити, которые вот-вот порвутся.

Любит ли он Панову?

Стопроцентное и блядское «да» вертится на языке. Конечно, он любит её, но только не так, как можно представить. Это не просто высокое чувство, которое описывают в книжках, это бодрящее и выворачивающее наизнанку всю твою подноготную, чтобы потом это всё дерьмо заменилось чем-то стоящим, чтобы не разочаровать человека. Чтобы просто показать ему, что он достоин лучшего. Чтобы дать понять, что старается быть тем, о ком можно говорить с восхищением.

— А если отец отправит тебя не на год, а на пять лет? Что будет тогда? Она будет ждать тебя, беречь себя и отпугивать парней, пока ты будешь работать и флиртовать с другими бабами? И не говори, что так не будет, потому что я знаю тебя слишком хорошо, чтобы смело заявлять о подобном. Может, первое время ты будешь не проявлять своё обаяние и героически отвергать всех, но скоро устанешь приезжать на пару часов, чтобы удовлетворить недельное желание, и возьмёшься за другое. Тебе будет нравиться сама мысль, что это недоступное, но так сильно нужное. Запретное всегда манит, правда, Кирилл? — невесело усмехается Вика. — Я думаю, тебе надо поговорить с ней и решить этот вопрос. Может, есть вариант, что она поедет с тобой. Насколько я знаю, она всего лишь на первом курсе, и это не будет особой проблемой для неё.

— Другие бабы, — хмыкает он. — Знала бы ты, как изменилась моя жизнь, когда мы начали крутиться в одной постели не просто, как друзья.

— Что, не встаёт? — хихикает Трунова.

— Встаёт и ещё как, но при условии, что это будет только она. Вероятно, малышка полностью подчинила его себе.

— Ох-х, она мне так нравится. Неужели кто-то смог обуздать твои похождения?

Кирилл не отвечает, лишь усмехается. Они молча допивают свои напитки, пока Дубровский не говорит сухое «пока» и не выходит из кофейни, затягиваясь сигаретой.

Мучает совесть за недосказанность. Он прекрасно понимает, что ему нужно поговорить об этом, но не знает, как и с чего начать. Видимо, Трунова права. Дольше сопротивляться смысла нет.