Книга От дружбы до любви, страница 66 – Амарисса Ли

По вечерам сводит нутро до состояния «узел», потому что в тишине в голове начинают мелькать одна за другой мысли, словно всё это — нереально. Сон, из которого нет выхода. Беспросветный коридор, ведущий в никуда. И больно настолько, что хочется сорваться, поднимаясь, и рвануть вниз, завести машину, кататься с бешеной скоростью, налетая на штрафы и проклиная те неебически счастливые моменты.

И почему-то на задворках сознания, когда глаза уже слипаются от усталости, потому что последние семь ночей выдаются бессонными или нервно-нерешительными, мелькает мысль, что рано или поздно Панова припрётся к нему на ночь глядя, желая повторить.

Ощущает эту тонкую нить связи, которая появилась в холодную пятницу под утро, когда они занимались петтингом. И, боже, почему так странно думать, что это уже не столько дружба, сколько обоюдное влечение, которое просто так не остановится? Почему из этого есть всего два варианта, и оба звучат дико?

Какие — это пиздец. Либо вместе, либо раздельно. И нет промежутка, который идеально бы описывал их отношения ещё месяц назад. Почему слово «дружба» так ненавистно и зло вертится на языке, когда он повторяет, утверждает, что это просто дружба.

Знакомы с самого детства.

Дружба.

Как сестра.

Нельзя хотеть свою сестру, потому что это противоестественно, но почему раз за разом мысль о раздетой с распахнутыми сливочными бёдрами Сене кажется такой нормальной… естественной?

Не обыденной, а до безобразия важной?

Почему становится важным, чтобы Кирилл был первым? Во всех ёбаных желаниях и хотелках, которые есть в дурной голове подруги?

Боже, вместо параллельных нитей, пути соединяются. И вряд ли у них когда-то появится развилка, потому что этот путь становится единым целым.

И почему эта мысль ощущается нормально? Будто так надо.

Блять.

Катастрофа.

* * *

Конец ноября.

Жестокий и беспощадный месяц, который показывает себя во всей красе. Вместо пальто и лёгкой куртки — более тёплая и надёжная, готовая спасти от знойного ветра и промёрзлого дождя, превращающегося в маленькие кристаллические осадки, больно ударяясь о лицо. Повыше натянуть шарф, чтобы спастись от обветрившихся щёк и губ.

Сеня кутается в мягкий палантин, аккуратно ступая по замёрзшему за ночь асфальту, нервно оглядываясь по сторонам, потому что с любой стороны может выскочить Рома, который вновь задаст интересный, но утомительный вопрос.

«Станешь моей девушкой?»

Спросил он в понедельник. Сегодня пятница, и она до сих пор не дала конкретного ответа. И вместо твёрдого «нет», потому что так будет правильно по отношению к нему, тянет кота за причинное место, будто сомневается. Поговорить бы с Дашей об этом, высказаться Кириллу или просто хотя бы решить для себя, что не может быть с ним по одной важно-главной причине.

Влюблённость.

И не в него.

Не в прекрасного Романа, который был для неё как идол среди всех вокруг. Вместо света выбирает тьму, потому что она кажется настолько необъятной, что засасывает без её согласия. Господи, даже если бы согласилась быть поглощённой, ничего бы не изменилось. Она осознанно отталкивает от себя Григорьева, потому что в голове засел этот чёртов Кирилл, который продолжает делать вид, что между ними ничего не происходит.

А что происходит? Хочется спросить у самой себя, но продолжает молчать, потому что не знает.