Книга Звезды в его глазах, страница 108 – Юлия Лисовская

— Мой космос.

И мой мир рассыпался на множество ярких звезд, унося меня за границы реальности!

А дальше были жадные губы, чувственные поцелуи, скользящие прикосновения. Не смотря на

страсть, что бурлила этой ночью на краю обрыва, все было достаточно целомудренно. Эрик не переходил границы дозволенного. Да, давалось ему это тяжело. Это чувствовалось в его горящих глазах, в его неровном дыхании, в периодически сжатых кулаках. Но он держал слово и был нежен и деликатен со мной.

Луна, разрезая серебром ночь, смотрела на нас и, наверное, даже завидовала, хотя пыталась сохранить свое хладнокровие. Вот в небе уже начали тлеть звезды, и на востоке робко появилась персиковая полоска нежного света, что готовился вылиться на землю, принося с собой тепло первых лучей солнца.

Губы горели огнем, щеки пылали, в груди билась нежность, а глаза смотрели пьяно на просыпающийся мир. Это был наш рассвет. Это было рождение нашего счастья, нашей любви, до краев наполненной чистым светом.

— Малыш, пошли домой. Я вижу, ты устала и хочешь спать, — пальцы Эрика скользнули по моей щеке.

— Нууу, — потянувшись, я как назло зевнула.

— Ага, пойдем, пойдем, — крепкие руки легко поставили меня на ноги.

До дома мы шли, держась за руки и периодически останавливаясь на поцелуи, от которых под кожей разливался дикий мед. Домой мы пришли, когда солнечные лучи уже вовсю игриво прыгали по листве. Доведя до комнаты и задернув шторы, чтобы яркий свет не тревожил сон, Эрик, подойдя вплотную и обняв меня, тихо произнес.

— Как же я рад, что ты есть. Маленькая моя.

Я попыталась ему тоже сказать нежность, но из — за того, что лицом зарылась в его плечо и вдыхала так любимый аромат полыни с нотками ванили, получилось у меня не совсем членораздельно.

— Что? — отстранился от меня парень, заглядывая в глаза.

— Я говорю, что я сейчас самая счастливая, ведь у меня есть ты.

Легкая улыбка коснулась его красивых губ, а в глазах заискрилось счастье вперемешку с любовью. И я под этим взглядом чувствую, как таю, еще немного и от меня тут останется лужица. Но Эрик, взяв себя в руки, произносит командным голосом.

— Так! Быстро в кровать и спать!

— А ты?

— И я, только в свою кровать. Но если хочешь, то… — тут его бровь игриво поползла вверх и на губах заиграла лукавая улыбка.

Я цокнув языком, закатила глаза.

— Узнаю свою Мелочь, — ударив меня по носу подушечкой указательного пальца и поцеловав потом в лоб, тихо, выдыхая в ухо, произнес какую — то странно звучащую фразу. Я даже не поняла, что это за язык, но прозвучало это так ярко, сочно, с интимными сладкими нотками, что в сердце сразу распустились хрупкие цветы, сотворенные из света и хрусталя, и тут же зазвенели тонким переливом под натиском крылышек моих бабочек, что так жадно накинулись на нежные лепестки.

— Что ты сказал? — выдыхая чистый свет, как мне показалось, спросила я.

— Я сказал, что люблю тебя на своем родном языке. Это диалект языка тутутни. На нем говорили в племени Шаста Коста. На нем говорил я.

Неважно на каком языке и на каком диалекте произносятся слова любви. Неважно, знаешь ты его или нет. Если они искренние и идут из самых потаенных мест души, то твое сердце поймет и ответит нежным трепетом, пением птиц. Ответ твоего сердца вырвется наружу смелым лучиком и отразится в глазах любимого ярким светом, согревающим все вокруг.