Книга Звезды в его глазах, страница 135 – Юлия Лисовская

— Когда же вы успели вырасти, я даже и не заметила.

Эрик

И вот она снова засыпает в моих объятиях. Джулия наполнила все мою вселенную своим светом и любовью.

Надо завтра начать все подготавливать к открытию офиса в Эденбурге. Хотелось сократить до минимума дни, проведенные без нее.

Рядом с любимой я дышать могу полной грудью. Ты вынула этот ржавый штырь, что столько лет терзал душу! Спи, моя хорошая, спи, моя сладкая Мелочь!

Марфей мягкой рукой провел по моим векам и, укутав пушистым покрывалом, сотканным из снов, неспешно повел в свою страну.

Луна, выглянув из — за туч, печально вздохнула, глядя в маленькое окно на двух влюбленных, и накрыла своим серебряным кружевом.

____

Чистый, белый свет! Кажется, еще немного, и я растворюсь в нем весь, без остатка. Но нет. Он просто мягко обволакивает меня. Легкость во всем теле, звенящая тишина вокруг. Какой интересный сон. Тут так хорошо, спокойно. А где моя Джулия, почему я тут один? Где моя малышка? Беспокойство когтистой лапой начало царапать что — то внутри меня.

— Джул, ты где?

— Ее тут нет! — мелодичный голос, похожий на звенящий весенний ручеек, раздался где — то рядом.

— Кто ты? Где моя девочка? Где я?

— Столько вопросов! Когда — то давно мы уже беседовали. Быстрый Лис — ты забыл?

Упоминание моего имени резко резануло слух.

— Помню, что ты хотел? — дышать стало тяжело, сердце больно ударило о ребра.

— Ты полюбил?

— Что ты хотел? — чеканя каждое слово, выдавил я из себя.

— Любовь — тонкий, хрустальный смех разлетелся вокруг на миллион острых осколков.

Один из таких осколков стрелой вонзился в грудь, впиваясь в самое сердце. Цветы холодного инея стали медленно расползаться по нему, замедляя его стук.

— А возможна ли такая любовь? Лис, ты мертв. Что ты можешь дать своей малышке?

— Все… и даже больше — слова, подобно камню, с тяжестью падали из меня куда — то вниз, раздирая свет.

— Нет. Она человек. Она живая. А ты…

— А я… ее... люблю… — почему так сложно говорить?

— Нет, так нельзя. Я не позволю тебя ломать этот мир!

Безжалостные слова больно ударили по барабанным перепонкам. Что — то теплое капнуло на плечи. Кровь?

— Тебе пора уходить, я прощаю тебя и забираю к себе.

— Да иди ты… со своим прощением… мне оно нафиг… не надо. Мне… нужна она — вкус крови на губах.

Опять этот жалящий смех и снова осколки протыкают меня, неся очередную порцию холода и боли.

— Маленький, бедный Лис. Все уже давно решено, но… Покажи, что ты понял смысл любви. Выбери судьбу для своей любимой. Эрика нет, но есть память. Малышка может помнить тебя всю свою жизнь, так и оставаясь только твоей. Она будет искать взгляд любимых глаз среди тысячи других и, не находя, уходить прочь. Ночи ее будут холодны и пустынны, а дни лишены радости. Но зато — она твоя! Джулия будет помнить и любить ТОЛЬКО тебя. Не один мужчина никогда не подойдет к ней. Одиночество — вот вечный ее спутник! Любовь, такая чистая, нежная, — всю ее длинную жизнь будет зыбким огоньком гореть в душе. А в старости, когда придет время проститься с миром, сделает она это легко с твоим именем на губах и верой в глазах, что там, куда уходят души, она опять встретит своего Эрика.

Живая яркая картинка тут же предстала перед глазами. Вот Джулия ищет меня среди толпы. Еще немного и надежда вперемешку с тоской прольются горькими слезами из медовых глаз. А вот моя любимая — уже взрослая женщина, пара седых прядок сверкают в золотых кудрях. Распахнутое окно, весенний ветерок играет с молодой листвой. Все вокруг утопает в сочных ароматах цветущей сирени. Казалось, что мир наполнился жизнью и радостью под теплыми майскими лучами. Но нет, в окне стоит моя Джул. Легкая улыбка трогает ее губы, но в глазах нет больше надежды, только черная грусть. А вот уже старушка лежит в своей кровати. Седые волосы разметались по подушке, морщинки, словно паутинки, глубоко испещрили лицо любимой. Взгляд поблекших глаз устремлен куда — то вверх. В них нет ни тоски, ни надежды. Там зияет холодная пустота и только губы упрямо шепчут «Эрик, я иду к тебе».