Книга Звезды в его глазах, страница 92 – Юлия Лисовская

— Кто?

— Твои волосы — и Джул попыталась заправить их за ухо — они обратно падают.

— Меня они тоже не слушаются.

— Эрик — пальцы девушки скользят по моим губам, неспешно проводят по скуле, — ты такой красивый.

Волна жара прокатывается по мне.

— Держись за шею, а то уроню, — немного сурово говорю я.

— Красивый, но злой! — Щелкнув меня по носу, Джулия обняла за шею и положила голову мне на плечо.

Ее жаркое дыхание защекотало кожу. Сердце пустилось в пляс, а пульс отбивает чечетку уже в висках. Вот так бы и держал ее вечность! В машине Джул отрубилась и мило сопела на заднем сиденье, смешно морща носик.

Дома я уложил малышку в кровать, укрыв пледом. Возникла идея раздеть ее, ведь спать в одежде не очень удобно, но остановил себя. Утром она точно не оценит мою инициативу.

— Спи, маленькая моя.

— Не уходи, — услышал я.

Джулия, не открывая глаз, подвинулась и постучала рядом собой ладонью по кровати, как бы приглашая меня.

— Побудь еще немного моим.

Сев рядом, сразу взял ее за руку. Наши пальцы переплелись. И в то же мгновение Джул положила свою голову мне на колени.

— Я и так твой, девочка моя. Спи, Мелочь.

На рассвете пришлось переложить Джулию на подушку и с неохотой встать с кровати. Впереди меня ждала дальняя дорога и работа.

Оставив на прикроватной тумбочке записку, стакан воды и аспирин, коснулся своими губами ее нежных губ. Как же не хотелось покидать эту комнату! С трудом оторвавшись, пошел к двери.

— Спи, любовь моя, я постараюсь вернуться к балу. Очень постараюсь.

Жалко, что так и не состоялся наш разговор.

Джулия

— Мамочки — неужели это мой голос?

Утро для меня началось не очень. Голова раскалывалась, как будто вчера весь вечер подрабатывала дятлом. Что со мной? Я заболела? Нет, похоже, умираю. Приоткрыв один глаз, заметила на столе стакан, накрытый бумагой, сложенной вдвое.

— А это что?

Взяв этот клочок бумаги, поднесла его к глазам. Записка, судя по тексту, явно от Эрика.

«Доброе утро, Мелочь! Хотя я сомневаюсь, что оно у тебя доброе. Для возвращения в жизнь я оставил тебе таблетки и воду на столе. Пусть они оживят тебя. Впредь советую — не пить все то, что дают тебе чужие люди. Как только вернусь, надеюсь, что успею к балу, нас ждет весьма серьезный разговор!

С заботой о тебе, твой любимый мишка Гризли.

PS: Прости, рисунок так себе, но я — не твой Микеланджело»

Милый медвежонок, явно с намеком на сурового Эрика со сдвинутыми бровями, смотрел на меня с записки.

Так, стоп! Что там написано? Твой любимый мишка Гризли? Это как понимать? Оооо! Сначала надо выпить лекарства, а потом подумать, что вообще было вчера и как с этим жить дальше?

Наверное, только через час мне стало лучше. Приняв душ, спустилась вниз за кофе. Дома я явно одна. Брат с Ксю сегодня приедут, а Эрик, судя по записке, укатил на несколько дней.

Эрик, Эрик, Эрик — в душе это имя отдавало теплотой и грустью одновременно. Сев на веранде с чашкой, попыталась воссоздать и проанализировать вчерашний день. Что за коктейли я вчера пила? Это так на меня энергетики действуют? Или все — таки алкоголь был в них? Но если это так, то зачем Сенди это сделала? Ох, в голове всплыл разговор с ней. Ну и о чем там это Гризли собрался со мной говорить? О моем поведении? Или мы все — таки о нем с Сенди поговорим. Кобель! А почему он написал «твой любимый мишка»? Неужели я что — то ему такое сказала? Смутно помню его вчера. Больше все на сон похоже, где он такой нежный и заботливый. Ладно, прав Эрик в одном, пить что дают другие, не стоит. Все, не хочу об этом думать, а то голова начинает трещать по — новому. Лучше пойду поваляюсь и почитаю, пока брат не вернулся.