Книга Украденная стать матерью, страница 99 – Ксения Фави

Кравцов сипло дышит.

— Я не мог допустить, чтобы она разрушила мою жизнь.

Неужели.

— С чего ты решил, что она этого захочет? Иногда яблоко улетает очень далеко от яблони.

Имею в виду, что именно он влез в дела дочери. А боится ее вмешательства.

— Я опасался, она выкинет что-то. Пойдет на телеканал.

— Потому следил за ней?

Виктор свешивает ноги с кровати, садится на край. Кивает.

— Хотел знать наперед. И еще, может быть, нарыть какой-то компромат. Алкоголь, запрещенные вещества, беспорядочные связи. Претензии от такой дочери выглядели бы в глазах общества ничтожными.

— А ты — белым и пушистым.

— Ты спутал мне карты, Атаманов. Ты рядом с ней…

— Да, теперь ты потерял доступ к ее жизни. И Поля, к слову, тоже не промах. Она помогла раскрыть мое дело.

Кравцов не продолжает тему. Он и так ляпнул нечто, компрометирующее себя. Говорить, что дурил мозг правоохранительным органам, не будет.

— Ее мать была такой же — красивой и отчаянной, — он усмехается.

— Скажи еще, что ты был в нее влюблен.

— Она сыграла большую роль в моей жизни.

Мне не хочется слушать воспоминания о молодости Кравцова. Я показал ему, что в случае чего, легко доберусь до него. Пора уходить.

— Надеюсь, ты хорошо понял меня, Витя. И еще запомни — я тебе снюсь. Даже не думай пытаться повесить на меня проникновение в жилище.

Кравцов лишь хрипло фыркает. А я не верю ему до конца, но чувствую — рыпаться он больше не будет.

* * *

Полина

О том, что в одну из ночей Руслан «ходил в гости» к моему отцу, я узнаю только в аэропорту. Не знаю, был ли глубокий смысл в этом признании. Или просто из-за задержки рейса Рус настолько изнывал от скуки, что его потянуло на откровенности.

Даже думать не хочу, как они там разговаривали. Но мой мужчина хотя бы цел и на свободе. Это уже огромный плюс. А то, что он не станет домашним парнем, как Паша, я уже не сомневаюсь. Когда-то, узнав правду о нем, я все равно вернулась в его дом. Так и кого теперь ругать?

Возможно, это часть моей судьбы — следовать за его планами. И вносить в них свои коррективы! Например, я наотрез отказалась лететь на другой континент. И Рус снимает домик в пригороде Лондона.

Атаманов не беден, но боюсь предположить, в сколько ему обходится вся эта афера. Впрочем, на месте мы ведем образ жизни довольно экономный. Меня не тянет ходить по заведениям и шопиться. Прогулки, зависание с графическим планшетом в саду, а позже на веранде (когда становится холодно), чтение книг и полезной инфы. В этом сейчас моя жизнь.

Ну и в любимом. А еще в том чуде, которое растет внутри меня уже много недель.

Рус, как и обещал, живет в основном с «нами». В двухэтажном, но небольшом по площади, домике из красного кирпича есть комната для гостей. Раз в месяц там бывает мама, несколько раз ее занимали друзья. А муж не оставлял меня одну больше чем на пол недели.

Я называю Руса мужем не для красного словца, как это делал когда-то наш адвокат. Нет, сидя сейчас в летнем кафе, завернувшись в плед, я смотрю на руку с широким кольцом и жду своего законного супруга! Тот редкий случай, когда мы выбрались в город, чтобы кое-что купить.

— Нашел? — немного щурюсь и поглаживаю огромный живот.

Руслан ходил в торговый центр один, мне уже тяжеловато бегать по отделам. Ему были нужны сапоги для прогулки по зимнему лесу. Да, кое-что не меняется. Хотя и зима здесь, конечно, не как наша. Снега почти нет, только слякоть.