Книга #НенавистьЛюбовь, страница 132 – Анна Джейн

— Понял. Но мне нужно кое-что проверить.

В уголках глаз почему-то стали собираться слезы. Но не из-за Влада. Из-за Дана. Это он должен был найти ее, он.

— Что проверить? Проверить, продолжаю ли я встречаться с Даном? Да, так и продолжаю, — с чарующей улыбкой ответила Каролина.

— Нет, я хотел проверить другое.

— Что же?

— Кое-что важное. Можно, я тебя обниму? — вдруг спросил Влад.

— Для чего? Я же сказала — у меня к тебе ничего больше нет. Ты в прошлом.

— Понимаю. Но последний раз, можно? — не отступал он. И увидел что-то в ее глазах: — Что с тобой?

— Не ты должен был прийти, не ты, — прошептала Каролина и разрешила себя обнять. Она никогда не умела сдерживать слезы. Главный ее недостаток и маленькое благословление.

— Он. Снова он, — тронула странная улыбка губы Влада, и в его темных глазах вспыхнула ненависть.

Губы горели от поцелуя так нестерпимо, что мне то и дело хотелось дотронуться до них костяшками пальцев. Но я сдерживала себя, цепляясь за пальцы Дани: и тогда, когда мы прошли в соседний зал, чтобы по традиции выпить шампанское, и тогда, когда Матвеева вынудили взять меня на руки, и тогда, когда мы выходили из загса, а в лицо полетели рис и лепестки роз. И даже тогда, когда по милости Леонида Тимофеевича, который радовался свадьбе явно больше, чем мы, нам с Матвеевым пришлось взять в руки голубей и выпустить их в небо. Чей голубь взлетит выше, тот и будет главным в семье. По крайней мере, так утверждал их хозяин. Я же могла утверждать только то, что если обман раскроется, нам с Клоуном будет плохо.

Это единственное, в чем я была уверена.

— Чтобы ей этот голубь в волосы нагадил! — долетело до меня хихиканье Яны. Ее посыл я отлично поняла, но проигнорировала. И выпустила из рук своего голубя, который тотчас стрелой помчался в нежно-аквамариновое небо. Он обогнал голубя Матвеева и взлетел гораздо выше, что лично меня порадовало.

— Сгазу видно, кто в семье гвавный, — заявил Леонид Тимофеевич. Бокал шампанского очевидно взбодрил его. Меня, впрочем, тоже.

— Мужчина должен быть главным, — тут же влез отец Русланы. — А подкаблучников я не люблю.

— Знаете, какой Макс деспот, — с легкой улыбочкой, за которой скрывалась начинавшаяся истерика, заметила я. — Настоящий домашний тиран.

Заметив укоризненный взгляд Стаса, я добавила:

— То есть я хочу сказать, Макс — настоящий мужчина. Решает все вопросы. Берет на себя ответственность за все. И со всем справляется. Как и его брат.

— Не учил его плохому, — подмигнул мне Чернов, который, кажется, сам находился на грани. — Что ж, сделаем еще пару фото, и молодожены отправятся на свадебную фотосессию. А вечером мы соберемся в ресторане.

Мы снова позировали для фотографа, — уже в парке рядом с загсом. И я чувствовала себя настоящим дубом, когда Даня обнимал меня, целовал в щеку и кружил в воздухе, заставляя крепко вцепиться в свои плечи. Как я при этом не заорала, ума не приложу. А вот Матвеев только смеялся, и от уголков его глаз разбегались тонкие лучики — до боли знакомые.

— Надо бы, чтобы невеста со своей родней сфотографировалась, а жених — со своей, — не вовремя влез Люциферов, который явно привык все держать на контроле. Я лишь кисло улыбнулась, когда с двух сторон меня обняли «папа» и «мама». Перед своими родителями стало вдруг ужасно стыдно — знали бы они, что сейчас делает их глупая дочь. Слышали бы, кого я называю «мамой» и «папой»! Слава богу, они ничего не узнают — они все еще на отдыхе, наслаждаются теплым морем и соленым воздухом.