Книга #НенавистьЛюбовь, страница 239 – Анна Джейн

Однако едва мы зашли в квартиру, как во всем районе отключили свет — произошла какая-то серьезная авария. Свечей не было, фонарей — тоже. Только телефоны, которыми мы освещали пол, чтобы не споткнуться.

— И что теперь делать? — спросила я, глядя в панорамное окно — огни в домах горели, но далеко от нас. В диспетчерскую службу было не дозвониться.

— Боишься темноты? — спросил Даня.

— Опасаюсь, — призналась я.

— Я же с тобой — чего бояться? — он обнял меня, и я, обвив его шею руками, действительно почувствовала себя спокойнее.

— Как насчет того, чтобы посмотреть фильм? — спросил Даня, прижимаясь щекой к моим распущенным волосам. — Мой ноут заряжен.

— Давай, — согласилась я. — А какой?

— У меня есть все части «Гарри Поттера» и несколько фильмов по вселенной DC и Marvel.

Я выбрала «Гарри Поттера».

Мы расстелили на полу у панорамного окна теплый плед, побросали подушки, коробку с пиццей и ведерко с мороженым, из которого вместе ели, и включили первую часть.

До Нового года было еще далеко, но появилось легкое и радостное предновогоднее настроение — в детстве мы с Данькой смотрели фильмы о юном волшебнике на каникулах, когда за окном падал пушистый снег, пахло хвоей и мандаринами и ярко мигали гирлянды. Мы весь день могли смотреть «Гарри Поттера», почти не ссорясь — ссориться мы начинали, когда в подарках, которые приносили нам мамы, оставалось мало конфет. Матвеев вечно таскал у меня шоколадные и подкидывал карамель. А когда я однажды украла у него батончик, нажаловался моей маме, и меня отругали. Эх, хорошее было время.

— Ты так и хотела бы попасть в Слизерин? — спросил Даня с любопытством — мы сидели плечо к плечу, наблюдая за первым уроком полета на метле.

— А ты — в Гриффиндор? — спросила я и, не удержавшись, положила голову ему на плечо. Сколько мы раньше спорили, какой факультет лучше…

— Определенно. Жаль, я больше не верю в магию.

— А в любовь? — спросила вдруг я. Он только улыбнулся и обнял меня, словно невзначай.

На фильме сосредоточиться почти не удавалось — слишком близко ко мне был Даня, слишком хорошо я чувствовала тепло его тела, слишком часто билось мое сердце. И я боялась, что он услышит его сумасшедший стук. Но Даня то ли не слышал, то ли делал вид, что не слышит, и ел мороженое, пытаясь время от времени накормить меня. Даже измазал им мою щеку, но тут же слизнул.

— Ты что, собака? — возмутилась я. Вроде бы ничего особенного, а сердце подпрыгнуло.

— Я твой котик, — смиренно ответил Матвеев и ловко уклонился от меня, когда я попыталась измазать подтаявшим мороженым его лицо. Пока я пыталась дотянуться до него, он умудрился вымазать мне еще и кончик носа.

На середине фильма Даня встал, чтобы принести воду, а когда вернулся, сел позади — так, что моя спина оказалась прижата к его груди. Он обнял меня, сомкнув на талии руки, и положил подбородок на мое плечо.

Нужно было расслабиться в его надежных объятиях, но мое тело было натянуто как стрела.

Слишком близко — запредельно.

Слишком нежно — болезненно нежно.

Слишком откровенно — хоть мы и были в одежде, но так прижимались друг к другу, что у меня перехватывало дыхание.

Это было настоящее испытание, и я с трудом взяла себя в руки. Но стоило мне немного расслабиться и откинуть голову назад, как Матвеев поцеловал меня в шею — осторожно, нежно, медленно спускаясь ниже и ниже, пока не дошел до выреза на футболке. А затем стал самозабвенно целовать плечо — сквозь тонкую ткань.