Книга #НенавистьЛюбовь, страница 69 – Анна Джейн

— Наверное, любить кого-то годами и оставаться при этом на вторых ролях — тяжело, — продолжала я. — Но знаешь, в жизни все возвращается. Вчера он бросил меня из-за тебя. А завтра он бросит тебя из-за другой девочки. Жаль, конечно, осознавать, что друг детства и моя первая любовь превратился в такого козла. Но помни, Каролина, все возвращается.

Я думала, Серебрякова ответит мне — жестко и колко, а она… Она просто прикрыла лицо ладонями и заплакала. Я слышала ее сдавленные всхлипы и видела, как вздрагивают плечи.

— Что происходит? — раздался за нашими спинами голос Матвеева. Я моментально оглянулась на него. Стоит и смотрит в упор. Злой. Красивый. До сих пор любимый. И ненавистный.

— Ничего, — тихо сказала я, заставив себя отвести взгляд от его лица.

— Ничего? — повторил он за мной с недобрым удивлением. — Каролина, что с тобой? — Даня подошел к ней, попытался отнять ладони от лица, но она не далась. Тогда он снова взглянул на меня.

— Довела ее до слез, довольна? — спросил он, вставая между нами. Спиной к ней. Как будто защищая ее от меня. И это простое движение добило мое и без того раненое сердце.

— Что?! — крикнула я, перестав контролировать голос. Было ужасно обидно. — С ума сошел? Я ее не доводила. Только сказала правду, узнав кое-что интересное. Эй, Каролина, расскажи-ка Данечке, что ты сделала. Ему будет интересно.

Серебрякова всхлипнула громче. Она что, издевается надо мной?! Что за цирк?

— Хватит, — попросил Матвеев устало.

— Бедная Каролиночка, злая Даша ее обидела. Заставила пролить слезки.

— Я сказал — хватит, — повторил Клоун. — Иди домой.

— Сама знаю, куда мне идти, — ощетинилась я. Любовь из моего сердца пропала, оставив лишь ненависть — огромную, словно бездна. — Не указывай, Матвеев. Эй, Серебрякова, дай жару! Если ты высморкаешься с пузырями, Данечка совсем растает и будет тебя жалеть и любить. Ну, или любить и жалеть. Очередность сами выбирайте и…

— Сергеева! — рявкнул Клоун. От неожиданности я вздрогнула.

— Ты как всегда, Матвеев. Как всегда. Защищаешь только ее. И в школе, и сейчас, — тихо-тихо сказала я. — Впрочем, твое право. Жаль только, что я устала разочаровываться в тебе вновь и вновь.

Я открыла дверь и вошла в подъезд, оставив их на улице. И последнее, что слышала, было: «Каролина, не плачь, пожалуйста».

Сволочь! Мне он так никогда не говорил! Как я его ненавижу. Ненавижу. НЕНАВИЖУ.

Обида полностью завладела моим сознанием. И желание доказать, что я могу быть счастливой без Матвеева, — тоже.

Я ворвалась домой и, немного поколотив от эмоций подушку, увидела вдруг подарок, купленный Клоуну, но так и не врученный ему. Я схватила его и кинула на пол. Фигурка развалилась на несколько частей. А мне на губы попала слеза — я и не заметила, как она покатилась по щеке.

Как так получилось? Почему Матвеев… такой?

Чуть успокоившись, я позвонила Савицкому. Голос у него был сонный — наверное, я только что его разбудила.

— Влад, если еще не поздно… Я приеду, — сказала я, только услышав его. — Или уже…

— Не поздно, — услышала я. — Но что случилось?

— Ничего. Просто я передумала. Хочу к тебе.

— Окей. Вышлю тачку.

— Я сама приеду. Скажи адрес.

— Сама? — повеселел он. — Ну что ж, Дарья. Приезжай сама. Ты ведь больше не передумаешь?

— Нет, — твердо ответила я, вспоминая, как Матвеев утешал эту курицу, веря ее слезами, а не моим словам.