Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 143 – Дмитрий Ромов

— Да, да, — сказал я и отключил телефон.

Чем дальше продолжалась игра, тем более гротескными становились роли многних игроков. Грим и обстоятельства таяли, обнажая изъяны натуры. Он был не в курсе. Или он был в курсе и выполнял команды Садыкова. И в том, и в другом случае для меня это было не слишком-то хорошо.

За окном мелькали белые снега и чёрные деревья. Снега и тайга. Мышь в груди возилась, не могла найти себе места. Да и я, признаюсь, вместе с ней не мог успокоиться, чувствуя тревогу. Встреча с Давидом могла бы стать прорывом, но она могла стать и ловушкой. И за последние несколько дней ясности на этот счёт не прибавилось. Но приходилось идти в сторону амбразуры.

* * *

В Сочи я прилетел ночью, вышел из самолёта, вдохнул влажный морской воздух. Было тепло и слякотно. Около семи градусов. В аэропорту меня встречала чёрная «бэха». И люди в чёрном. Хмурые, немногословные, глядящие волком.

— Сюда, — сказал один из них, ткнув в сторону, где стояла машина.

Меня зажали между двумя чуваками на заднем сиденье и повезли в горы. Ехали мы минут сорок, и я узнал тот самый дом, где уже был, когда возвращался со дня рождения Ангелины.

Ночь была чёрной, и не было видно ни зги. Мы прошли во двор, огороженный каменным забором. В свете тусклого фонаря мелькнули стволы «калашей».

— Сюда, — услышал я холодный, неприветливый голос.

Меня подтолкнули, и я оказался в той самой постройке где уже проводил ночь. Теперь в ней было намного холоднее. Я подошёл к узкому окну. За ним чернела ночь и рассмотреть то, что лежало за окном было невозможно. До конца ночи оставалась ещё пара часов.

Я подошёл к широкой деревянной скамье, стоящей у стены и лёг. Уснуть не получилось. Время от времени я вставал, начинал приседать и отжиматься, чтобы не пускать внутрь себя промозглое, леденящее оцепенение. Через три часа забрезжил слабый рассвет. Я снова подошёл к окну и вдохнул ароматный морозный воздух.

За забором возвышались горы. Величественные и могучие горы… Вскоре раздались шаги, а затем послышался звук открываемого замка. Дверь распахнулась. На пороге стоял немолодой человек в курчавой папахе и кожаных сапогах. На мгновенье я подумал, что время з и мне придётся проживать, то что я уже проживал.

— Пойдём, — сказал человек, — завтракать.

Я вышел и осмотрелся. Неподалёку стояли двое, те самые, что ехали со мной в машине. Выглядели они воинственно, смотрели недобро, но подходить ко мне не торопились.

Неподалёку от постройки, где я ночевал, стояло всё то же бетонное, напоминающее дот, здание с деревянной верандой. Я покрутил головой. Со всех сторон за забором виднелись вершины гор.

Мы подошли к дому. Человек постучал в дверь и потянул её на себя.

— Заходи, — сказал он и кивнул.

Я поднялся и оказался на веранде. Внутри было тепло. Стены, обитые досками, потемневшими от времени хранили тепло, идущее от раскалённой буржуйки. Пахло травами и едой.

На веранде стоял древний кожаный диван с подлокотниками-валиками, накрытый ковром. Перед диваном — круглый, тоже старый, деревянный стол. Вокруг него — стулья.

За столом сидел Давид Георгиевич и смотрел на меня. Перешагнув порог, я остановился, разглядывая его, а он разглядывал меня.

— Проходи, присаживайся, — сказал он с лёгким акцентом. — Позавтракаем.