Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 16 – Дмитрий Ромов

— Привередливый какой, — снова заржал Парус, а Кутя, замерев, следил за хореографическими этюдами.

Учитывая его специфическую рожу, было смешно и без Пьера Ришара.

— Всё-таки, — почти прошептал он, когда музыка стихла и трое девиц закончили свой номер, — женщины прекрасные существа…

Публики было мало, она была разношёрстной и, судя по всему, не слишком привередливой. Деловые костюмы, квадратные челюсти и фальшивые ролексы уравнивались сиянием дешёвых новогодних огней с торговцами урюком и представителями других социальных групп.

— Ладно, — толкнул меня локтем Парус, — посмотрел, пошли дальше. Экскурсия продолжается. Цени, между прочим, где ещё таких наставников найдёшь?

Мы снова вышли в коридор и дошли до двери у которой стояло двое шкафов-охранников.

— Десять негритят пошли купаться в море, — сказал Парус.

Охранники кивнули, отступили и открыли дверь. За дверью оказалась лестница, по которой мы поднялись на второй этаж.

— Прямо тайны мадридского двора, — покачал я головой.

На втором этаже охранники тоже были, но пароль не спрашивали. Мы снова оказались в коридоре со множеством дверей. У одной из них стоял грузный мужик с загрубевшим лицом и стеклянными заиндевевшими глазами.

У него были большие залысины и тонкие волосы. Он глянул на нас и повернулся к стоящей перед ним девчонке в короткой юбке и кофточке с огромным вырезом. Лет ей, как мне, может, на год больше.

— Я уже отработала! — тоскливо и испуганно возмущалась она. — Отпустите меня, пожалуйста.

— Чё? — через губу ответил мужик. — Чтобы всё отработать такими темпами трёх жизней не хватит. Тебе говорили, чтоб ты перед камерой не лежала, как бревно, а заводила зрителей? Не захотела сама себя пялить? Теперь Рахмон тебя пялить будет. Иди глотай да помалкивай. Пока до последней копейки не отработаешь, не выползешь отсюда. Давай, пошла!

— Но, Борис Леонидович, я же вам кучу денег принесла, я не проститутка! — заплакала она.

— Нет, конечно, — тут же кивнул он. — У нас вообще проституток нет. Это законом запрещено. Просто отработаешь, как договаривались и пойдёшь, куда захочешь.

Он посмотрел мимо нас в сторону охранников и крикнул:

— Семён, отведи её к Рахмону. Иди, работай, дура!

Парус смотрел на девушку с интересом, а Кутя — с большим интересом.

Здоровенный Семён схватил её повыше локтя и потащил по коридору. Дёрнул одну из дверей и затолкнул бедолагу туда.

— Эта занята уже, — повернулся к нам Борис Леонидович. — Но есть ещё парочка, если надо. И моложе, и старше. Если хотите Семён покажет.

— Не, — с сожалением ответил Кутя. — Мы сегодня играем, Паук.

— Ну, давайте, — кивнул он. — На займы во время игры пониженный процент. В курсе, да?

Кожа у него была жирной и рыхлой, изъеденной ямками. А волосы выглядели очень неопрятно, на плечах виднелась перхоть. Паук производил крайне отталкивающее впечатление.

— А это кто? — спросил он, разглядывая меня. — Не продаёте?

Парни заржали.

— Шучу-шучу, — кивнул он мне и чуть причмокнул толстыми губами.

— С незнакомыми людьми нужно шутить как можно аккуратнее, — заметил я и отвернулся, но сердце обожгло гневом.

Мы вошли в прокуренную комнату с большим круглым столом посередине. За ним сидело трое немолодых дядек. Вид у них был совершенно бандитский.

— Можешь тут посидеть, — сказал мне Парус и махнул рукой в сторону. — А мы с Толяном играть будем.