Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 20 – Дмитрий Ромов

Мышь во мне начала метаться, и драть когтями кишки, пытаясь не сгореть в огне.

Дверь распахнулась, и Семён ворвался в комнатёнку. Влетел и на долю секунды замер, растерялся, пытаясь понять, какого хрена тут творится, почему Нэнси одета, постель нетронута, а клиент и вовсе отсутствует.

Поскольку диспозиция была удобной, оказавшись в тылу врага, я отклонился назад, резко подобрал, а потом выпрямил ногу, целясь пяткой в почки. Один удар по почкам заменяет кружку пива. По вредоносности.

Семён удар вынес стоически. Он, уже начал разворачиваться, поэтому удар пришёлся не совсем туда, куда было нужно. Но он, хотя бы, потерял равновесие и полетел на ложе любви. Правда не вырубился и связь с миром не утратил. Завалился на топчан, но сразу перекатился вперёд и моментально начал подниматься, одновременно вытаскивая что-то из-под пиджака. Даже любопытно стало, что бы это могло быть…

Не дожидаясь появления пушки, я бросился на него и несколько раз пробил карандашом грудину и щёку. Хотел шею, но он увернулся падла. Обострение, эскалация бывают полезными. По крайней мере, теперь вопрос будет он стрелять или не будет уже не стоял.

Семён захрипел, зарычал, завыл. Больно, когда в грудь, больно. Потянул руку из-за пазухи, а я выпустил жало карандаша на максимум и с силой вогнал ему в правый бицепс, поближе к плечевому суставу. Вонзил в упругую накачанную плоть. Бык заревел, а карандаш, естественно сломался, и обломок, застрявший в мышце, не давал ему двинуть рукой. Боль была охрененной. Это я знал точно.

Разъяряясь и превозмогая боль, он собрал волю в кулак и кинулся на меня, планируя сшибить, подмять и потом уже спокойно расправиться. Риск был серьёзным. При столкновении с такой тушей шансов у меня было мало. Поэтому нужно было двигаться. Резче! Движение, в конце концов, и есть жизнь.

Он попытался захватить меня левой клешнёй, выпрастывая её далеко от себя и протраливая ей по кругу. Но я это ждал. Поднырнул под эту дубину, подставил левую, направляя и корректируя траекторию клешни. И, когда неповоротливый голем, прокрутился по оси, следуя по инерции за своей рукой-маятником, он оказался развёрнут ко мне незащищённым боком.

Я быстро ребром левой, бывшей именно там где надо, херакнул ему по кадыку с небольшим замахом, но резко. И почти одновременно с этим вогнал в шею обломок карандаша, остававшийся в моей руке. Насильник Семён захлюпал, издавая непонятные звуки и повалился на пол, пытаясь вырвать из шеи обломанную щепу. Но гладкий и закруглённый кончик карандаша выскальзывал из пальцев, уходя глубже в жестоковыйную мякоть.

Семён засучил ногами, почуял животный ужас, гнида. Сам оказался на месте жертвы, и я резким и мощным ударом ноги по карандашу, по шее, по челюсти, по уху отправил его в страну вечной охоты. Наклонился. Прижал пальцы. Пульс замирал. Я вытащил у него из кармана свой телефон и достал пистолет. ТТ. Неслабо. Глянул на Наталью.

Она едва дышала от ужаса и того и гляди, готова была рухнуть на пол. И, наверное, только то, что он был залит бычьей кровью, держало её на ногах.

— Спокойно, спокойно, — подмигнул я, подошёл к двери и выглянул в коридор.

Юрика не было. Я позвонил Кукуше.

— У меня тут работёнка подвернулась, — сказал я. — Хочу убрать здесь всё хорошенько.