Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 44 – Дмитрий Ромов

И хотя, никто меня спрашивать не собирался, от моего решения, тем не менее, зависело очень и очень немало. И Ширяй это, скорее всего, хорошо понимал, просто продолжал меня проверять, гнуть, калить и морозить. Но я-то знал, в отличие от юношей сего дня, как закалялась сталь…

Дверь открылась и на пороге появился улыбающийся врач в сопровождении ещё двух докторов. Вернее, докториц.

— Здравствуйте, товарищи, не помешали? С наступающим вас праздником.

— Здравствуйте Яков Михайлович, — кивнул Ширяй. — Я уж думал, не придёте.

— Помилуйте, Глеб Витальевич, — засмеялся доктор. — Чтоб вы мне потом членство в гольф-клубе аннулировали? На это я пойти не могу, конечно.

Ширяй засмеялся.

— Слова не мальчика, но мужа, — сказал он. — Так что, может, вы меня по блату домой отпустите? Надо же Новый год хорошо встретить, а то сами знаете, как встретишь, так и проведёшь.

— Понимаю, понимаю. И в этом вопросе, к счастью, всё складывается вполне благоприятно. Мы тут с коллегами посовещались.

Дамы сдержанно, но радушно улыбнулись.

— И пришли к выводу, что держать вас здесь дальше нет необходимости. Я вам поменял назначение, будете принимать вот эти таблеточки.

Одна из докториц показала нам стеклянную баночку.

— Это относительно новый препарат, — пояснил Яша. — Швейцарский. Исключительно эффективный и мягкий. Передовой. Ну, мы, конечно понаблюдаем за вами какое-то время, вот Маргарита Антоновна приедет к вам первого числа, проверит, как вы себя чувствуете. Попросим ваших помощников, чтобы они записывали все показания.

— Они и так пишут, — махнул рукой Ширяй.

— Вот и отлично. Вот и отлично. А потом, если нужна будет корректировка, подкорректируем. Но вы должны пообещать, что первые дни будете очень внимательно и старательно соблюдать все рекомендации. И, конечно, никаких злоупотреблений быть не должно. Сигары, оливье, жирная гусиная печень, мясное… Сами понимаете. Всё, конечно, обошлось, но ближайшие несколько дней нужно быть крайне острожным. Ничего лишнего, никакого волнения, рекомендации мы вам тоже передадим. Но, в общих словах, пока нужен покой и релакс. Печально, конечно, что вся эта катавасия произошла перед самым Новым годом, но ничего не поделать. Нужно перетерпеть.

— Перетерпим, — кивнул пациент, — и не такое терпели.

Разговор ещё несколько минут продолжался, а потом консилиум удалился, а Ширяй засобирался домой.

— Ладно, — кивнул он. — На этом всё. Умереть мне не дали, но всё, о чём я сказал сегодня, является не сиюминутным взбрыком, перед близкой перспективой чёрного ящика, а долгосрочной программой. Утверждённой программой. Ясно? Ступайте по своим делам. Завтра ко мне на обед, там поговорим. А до этого времени все совершенно свободны. Давид, ты где встречаешь?

— Я к маме поеду, — кивнул он. — Билеты купил уже.

— Ну давай, — кивнул Ширяй. — На самолёте решил или на «Сапсане»?

— На самолёте.

— Ну… хорошо. К обеду завтра тебя жду, не опаздывай.

— Не опоздаю, Глеб Витальевич, — кивнул он и впервые улыбнулся. — Разве я могу пропустить ваш новогодний обед?

— Вот правильно, молодец. А вы, молодёжь?

Я бы тоже к маме поехал, да только ближайший рейс вылетает незадолго до полуночи…

— Мы пойдём к Ревазу, — объявила Ангелина. — Лофт с видом на Кремль, шампанское с дымом, водка из ледяных стаканчиков, Эрос Рамазотти гость, без песен, а вот Том Мейган, Джек Вайт и Чжихэ будут петь по-настоящему.