Онлайн книга «Второгодка. Книга 9. Вечно молодой»
|
Я притопил, машина дёрнулась, рванулась, колёса шлифанули скользкий асфальт и корма сорвалась в сторону. Но я не отпустил. Нет, наоборот. Рванул удила. И понёсся вперёд. — Надо мною тишина… — пропел сдерживающий силу, голос. Да, вот так… Надо мною — тишина, Небо полное дождя, Дождь проходит сквозь меня, Но боли больше нет. «Мустанг» летел, нарушая всё что возможно — человеческие законы и законы природы. Под холодный шёпот звезд Мы сожгли последний мост, И все в бездну сорвалось. Свободным стану я От зла и от добра, Моя душа была на лезвии ножа… Мы обгоняли и подрезали. Рвали двойные сплошные и неслись по встречке. Я свободен, словно птица в небесах, Я свободен, я забыл, что значит страх… Мы мчали по «улице Роз». Ну, а куда ещё мог я поехать? Я, носившийся по этому кругу, как заколдованный. В сторону Зелёной поляны, в сторону Осиновки, в сторону Ежового, где Пятак держал Настю. Или туда, где всё когда-то началось. Туда, где меня самого не так давно прикопали и припорошили снежком. Я свободен с диким ветром наравне, Я свободен наяву, а не во сне! Ангелина сидела, вжавшись в кресло. Не протестовала, не истерила, не визжала. Только челюсти сжала и упёрлась двумя руками в торпеду. Перед самым Ежовым я чуть скинул скорость и глянул на неё. Посмотрел и снова повернулся к дороге. И тут же ударил по тормозам. Прямо перед машиной, будто из-под земли выросла лисица. Моего скакуна закрутило, заблокированные колёса потеряли сцепление с накатанным снегом. Машина, сделав несколько вращений вокруг оси, как центрифуга, вылетела на обочину, красиво врезалась в искрящийся снег и, взметнув стену из бриллиантовой пыли, увязла в снегу. Какое-то время мы сидели молча. — Краснов, — наконец произнесла Ангелина. — Ты убить меня хотел? Сука! Ты ведь Глотову любишь! Да? Эту малолетку⁈ Ты охерел⁈ Нет, правда! Я повернулся к ней. — Даже не надейся! — помотала она головой. — Даже не надейся! Ты этот галимый бред выкинешь из головы! Я гарантирую. До конца каникул мы забабахаем такую помолвку, что о ней будут говорить громче, чем о «голой вечеринке»! Я бы мог с тобою быть, Я бы мог про все забыть, Я бы мог тебя любить, Но это лишь игра. В шуме ветра за спиной Я забуду голос твой… Ангелина протянула руку и вырубила радио, а я открыл дверь и вышел из машины. Не оборачиваясь я пошёл в снег, наступая на тонкий наст и проваливаясь по колено и глубже. — Краснов! — закричала мне в спину Ангелина. — Краснов! Твою мать! Куда ты идёшь⁈ У тебя крыша слетела! Я остановился, повернулся к ней и покачал головой. Она доставала сигарету из пачки. Руки не слушались. Сломала одну, бросила, потянулась за другой. — Что ты о себе думаешь⁈ Что взлетел к солнцу? Что такой незаменимый и могучий? Ты пыль! Как вот этот снег! Для деда незаменимых нет! Завтра ты сожжёшь крылья и рухнешь вниз! И он больше никогда о тебе не вспомнит! Если ты думаешь, что через меня втёрся в доверие и сможешь вертеть им налево и направо, ты дурак. Он будет вертеть тобой! Без меня тебе с ним не справиться! Ты ещё не понял? Он родную дочь сломал, что ему стоит растоптать тебя? — Ангéлика, — спокойно, но твёрдо сказал я. — Подожди в машине, пожалуйста. Мне надо сходить в деревню. Без трактора нам не выбраться. И не кури ты. Я показал на грейдер, работающий в паре сотне метров от нас. Он чистил улицы Ежово. Повернувшись, я пошёл дальше. Можно было обойти, но я пёр напрямки. Как бык на красный свет. |