Онлайн книга «Берлинская охота»
|
Предаваясь воспоминаниям, Анна смотрела на дорогу и улыбалась. — Мы разговорились, он угостил меня печеньем и проводил до дома. Потом я снова встретила его на берегу. Мы познакомились. Каждый день я шла к реке и знала, что меня ждут. Мне было очень интересно, потому что со мной разговаривали как со взрослой. Так постепенно у меня появился первый друг. Правда, он был старше лет на пятьдесят… Александр не перебивал. Он умел внимательно слушать, располагая к себе собеседника. — Мы разговаривали обо всем, он знал три иностранных языка и работал переводчиком, – тихо говорила девушка. – Я была ребенком и порой задавала глупые вопросы, но надо мной не смеялись. Я стала ходить к нему в гости, познакомилась с его женой – бывшим педагогом. В их доме было очень много книг, мне давали их читать, и потом мы вместе обсуждали сюжеты. Я очень привязалась к ним. Перечитав все их книги, я стала ходить в библиотеку. Когда мне исполнилось семнадцать, жены моего друга не стало. Я пыталась его поддержать. Я помогала другу и, надеюсь, мне это удалось. Он был человеком, которого трудно сломить, но иногда я замечала в его глазах слезы… Анна вдруг закусила губу и на минуту замолчала. Потом судорожно набрала в грудь воздуха, будто собираясь разрыдаться, и продолжила рассказ: — Поступив в университет, я поселилась в общежитии, но каждые выходные навещала бабушку, а потом шла к другу. Я доверяю ему, и он знает все мои секреты. Сейчас он совсем старенький, почти не выходит из дома. Он пишет мне трогательные письма и ждет каждой нашей встречи. Больше всего я боюсь однажды узнать, что его больше нет. Оторвав взгляд от дороги, Александр посмотрел на Анну. В ее глазах стояли слезы. И вдруг ее глаза расширились от ужаса. — Осторожно! – закричала она. Глава двадцатая Советская зона оккупации Германии, Берлин; апрель 1945 года Этот удар не был похож на тот, когда рядом рванули артиллерийские снаряды. Тогда пронзительную боль почувствовала каждая клеточка, каждый миллиметр организма. Сейчас что-то тюкнуло по темечку. Тюкнуло так сильно, что молния прошибла от головы через позвоночник и ноги до самых пяток. Молнию сопроводила яркая вспышка, после которой снова облепила темнота. Та спасительная темнота, при которой не донимала боль, не давили на тело кирпичные и бетонные обломки, не мучило удушение от стесненного дыхания… Потом все происходило так же, как и при первом пробуждении. Смена приятной темноты на кошмарную. Липкая пыль, забившая абсолютно все. Огонь в легких, разрывающий грудь кашель, нехватка воздуха… На этот раз он лежал под слоем пыли и мусора лицом вверх. И когда сознание вернулось, конечности инстинктивно начали отбрасывать в стороны все инородное, тяжелое, мешавшее выбраться наружу. Это походило на отчаянную попытку выплыть с большой глубины. Охватившая паника выдавила из легких последний воздух. Клокотавшее горло превратило этот выдох в смесь предсмертного хрипа с рыком раненого зверя. И в тот момент, когда пришло понимание близкого конца короткой и безрадостной жизни, лицо вдруг обдало холодной свежестью. Волна чистого воздуха без подвальной вони и примеси пыли мягко растеклась по его телу. Прочистив нос, рот и глаза, он приоткрыл веки и замер – между склонившимися обломками кирпичной кладки мерцал кусок ночного звездного неба. |