Книга Берлинская охота, страница 65 – Валерий Шарапов

Анна положила на стол два оформленных документа.

— Неплохо, – улыбнулся Васильков.

— А каковы ваши успехи в общении с генералом Судаковым?

— Я тоже сделал все, что планировал. К грузовику направлен патруль с дознавателем; они уже там и работают. Охрана для сопровождения в Рульсдорф подъедет с минуты на минуту. И есть еще кое-что.

Девушка подняла заинтересованный взгляд, и Васильков не мог не подметить зародившийся в нем азарт.

— Прошедшей ночью на мое имя пришла срочная телефонограмма из Москвы, подписанная начальником МУРа комиссаром Урусовым, – негромко поделился он свежей информацией. – Вот ее краткое содержание: при убитом в Москве подполковнике обнаружен отличительный знак главного маршала Тевтонского ордена. Редкая и невероятно дорогая штуковина из серебра и золота и к тому же усыпанная бриллиантами. Угадайте, Анна, откуда приехал в Москву этот подполковник?

Ее тонкие брови на мгновение сдвинулись.

— Неужели из Берлина?!

— Верно. А что вы можете сказать о знаке Тевтонского ордена?

Она молча смотрела на московского сыщика, покусывая пухлые губки.

— Не получается? – в голосе прозвучала смесь сарказма и жалости. Он пододвинул к ней тарелочку с ломтиком хлеба, намазанным прозрачным слоем сливочного масла. – Смажьте механизмы головного мозга – мне всегда помогает.

Сдаваясь, она вздохнула.

— Наверное, мне рановато решать такого рода задачки.

— Нелишне предположить, что усыпанный бриллиантами знак родом из музейных фондов Латвии – сейчас это выясняют мои коллеги из МУРа, – сказал Александр.

Ее глаза расширились от понимания того, насколько простым оказалось решение задачки.

— Есть еще один интересный факт. Я попросил Судакова выяснить, чем занимался здесь убитый в Москве подполковник, – продолжил Александр удивлять новую напарницу. – Судаков сделал один звонок в «кадры», и обнаружилось еще одно потерянное звено в длинной цепочке: покойный подполковник служил заместителем командира отдельного инженерно-саперного батальона. И я не удивлюсь, если имелась связь между ним и работами по разбору завалов корпуса маслобойного завода.

По мере того как картина прояснялась, лицо Анны светлело, а сама она воодушевлялась. Пряча улыбку, Александр буквально представлял, как в ее голове, поскрипывая, крутятся шестеренки. Безо всякого сливочного масла…

* * *

Путешествие через Черный лес в Рульсдорф обошлось без происшествий. Для сопровождения Василькова Судаков назначил отделение охраны. Неожиданно в попутчики предложил себя и майор Рогожин, помогавший Анне в получении ордеров на обыск и арест Теодора Тилля.

Колонна остановилась ровно на том же месте, что и в предыдущий день, – Дорфштрассе, 42. Попросив Анну и Рогожина следовать за ним, но ничего не трогать, Александр снова воспользовался набором отмычек, чтобы открыть высокую деревянную калитку. Прошагав с неприятным хрустом по гравийной дорожке до двери дома, он остановился на кирпичном крыльце и, опустившись на корточки, стал пристально рассматривать косяк и закрытую дверь. Затем он поднялся и спокойно сказал:

— За прошедшие сутки эту дверь не открывали.

Рогожин с Анной не спорили, не возражали, но на их лицах читалось недоумение.

Александр вынул из кармана пиджака и показал крохотный пузырек с густой мутноватой жидкостью.