Книга Игла смерти, страница 65 – Валерий Шарапов

Сразу за дверным проемом в специальных квадратных окнах по обоим бортам торчали пулеметы, от которых тянулись набитые желтыми патронами ленты. Метрах в трех-четырех от входа Анатолий обнаружил первые деревянные ящики. Все они были вскрыты, пусты; некоторые ящики набрали влагу и лежали на полу кабины, другие болтались под потолком.

Он продвинулся дальше. Внезапно слух уловил сильный всплеск, пловец резко остановился. Глаза его делались все шире и шире. Навстречу от наваленной груды коробок и ящиков плыл… разбухший мертвец.

— Ну и чего ты струхнул, дурья твоя башка? – приговаривал Сильвестр, отвинчивая крышку армейской фляги.

— Ага… посмотрел бы я на тебя… – бормотал дрожащий Анатолий. Его колотил жуткий озноб. И от холода, и от порции леденящего страха.

— На-ка, выпей.

— Что это?

— Самогон.

— Не хочу.

— Пей, говорю! Пары глотков хватит, чтоб согреться.

Только что паренек пробковым поплавком выскочил из воды и в одну секунду забрался в лодку. Глаза его были полны ужаса, и Сильвестр сразу смекнул, что причиной поспешного подъема с глубины является не только холод.

Вообще-то алкоголь Анатолий не употреблял, но сейчас схватил фляжку и начал пить, как советовал опытный вор.

— Ну, куда столько? Сказано: чуть, – Сильвестр отобрал емкость.

Поморщившись, парнишка крякнул и сразу почувствовал внутри согревающее тепло.

— Как он выглядел? – подпалив очередную папироску, спросил местный авторитет.

— Разбухший. Совершенно белый, как лесная поганка. Местами изъеден до костей – руки, плечи, левая щека.

— Трусы какого цвета?

— Вроде черного.

— А волосы? Волосы на башке были?

— Нет. Показалось, будто совершенно лысый.

— Сережка, – вздохнул Сильвестр. – Аккурат за неделю до пропажи попросился побрить его налысо – невмоготу как жарко у нас тут было. Ну, Степан его на берегу и обрил.

— Чего ж он тогда весь израненный? Будто его дикие звери драли.

Незлобиво посмеявшись, вор снисходительно пояснил:

— Да какие там звери?! Сомов в нашем озере тьма-тьмущая водится, а сомы человечинку уважают. Видать, жрали его потихоньку, пока ты их и не спугнул. Согрелся?

— Немного.

— Глотни еще самогону и сходи к самолету в последний раз. Надо бы добыть немного товару, чтоб день задарма не пропадал.

— Не пойду.

— Как не пойдешь? – нахмурился Сильвестр. – Тебе за что бабки уплачены?!

— Не пойду, – упрямо мотнул головой Анатолий. – Хоть режьте меня – не пойду.

Вор недобро оскалил пожелтевшие от табака зубы и подал острую финку:

— А давай сам.

Паренек поднял растерянный, наполненный страхом взгляд.

— Давай-давай, – подначивал вор. – Полосни себя по шее иль по венам на запястье, и в воду. В воде-то кровушка без боли выходит. Две-три минуты, и готов.

Опешивший пловец замотал головой:

— Не-е…

— Вот и не бросайся словесами, – назидательно изрек Сильвестр. – А делай то, что надлежит делать по уговору.

— Ладно, нырну. Но сегодня последний раз, – молодой человек взял нож и поднялся.

Жуть как не хотелось снова спускаться к проклятому немецкому транспортнику, но пришлось. Глотнув еще разок крепкого алкоголя, он вернул флягу Сильвестру, встал на нос лодки, сделал несколько глубоких вдохов и, выпрямив над головой руки с финкой и торбой, ушел под воду…

Последняя ходка далась тяжелей предыдущих. Холодная вода после выпитого самогона беспокоила меньше, зато в мышцах появилась предательская слабость. От усталости или от того же самогона.