Книга Игла смерти, страница 70 – Валерий Шарапов

— А мне их народ, едрить через коленку, до одного места! Ни мы, ни наши союзники на их острова не нападали! Сами сунулись, сами и обожглись! – мужичок выпустил изо рта клуб дыма. – Сынок мой Аркадий и племяш Антоха с войны живыми возвращаются – ясно? Вот потому и празднуем. И сердечное спасибо американскому верховному командованию за то, что поставило точку в этой распроклятой канители. Шутка ли – с одной войны сынков наших отправили на другую! Ждали-ждали их, молились, переживали, считали кажний день на календаре, а они по «железке» мимо дома – японских самураев жучить! Да, лихо американцы вдарили – ничего не скажешь! Но сколько своих солдатиков от смерти уберегли и скольким нашим дозволят домой живыми вернуться, а? Теперь-то японский фашист не сопротивляется! Стало быть, конец войне и сынки наши вскорости вернутся, так аль не так?..

Логика подвыпившего мужика была простой, прямолинейной, но по-человечески понятной. Никакие высокие материи, никакие лозунги и пламенные речи не могли сгладить горечь от потери близких людей. Поэтому их возвращение с жестокой кровопролитной войны воспринималось долгожданным праздником и самой большой наградой.

— Сын и племяш с фронта возвращаются – это здорово, – заулыбались сыщики. – Прими, папаша, наши поздравления!

Тот вмиг оттаял. Упрямое выражение лица и желание до хрипоты доказывать свою правду исчезли.

— Может, к нам, за стол? – предложил он, суетливо туша окурок в консервной банке. – А чего? Выпьете, закусите. А там, глядишь, и Лёва подоспеет.

Поблагодарив за приглашение, Старцев сослался на занятость:

— С удовольствием, да некогда – дел еще по горло осталось.

— Может, Лёва сегодня и вовсе не появится, – подхватил Егоров. – Вы давно его видали-то?

— Как же! И вчера здравствовались, и сегодня поутру вместе из дому вышли. Я в магазин, а он к Большой Почтовой повернул.

— Может, куда отъехал? Не с чемоданом ли был?

— Не-е, налегке.

Значит, Лёва находился в Москве, обстряпывал где-то свои темные делишки. Тепло распрощавшись с мужичком, оперативники покинули дом и направились к служебному автомобилю.

Если проехать вниз по Госпитальному переулку, пересечь Яузу по Госпитальному мосту, не сворачивая на Госпитальную набережную, рвануть по Госпитальной улице, а потом, не доезжая до Госпитального вала и Госпитальной площади, остановиться, то окажешься у… госпиталя.

В Лефортове все было связано с большими и красивыми зданиями госпитального комплекса, основанного самим Петром Великим аж в 1706 году. В Отечественную войну 1812 года госпиталь принял более 17 тысяч раненых, в Первую мировую – около 400 тысяч. А за триста лет своего существования в нем пролечилось почти четыре миллиона человек. Легендарное медицинское заведение! Однако оперативно-розыскную группу интересовало не оно и не медицинский городок, а раскинувшаяся следом за ним заброшенная промышленная зона. Огромная, как соседнее Введенское кладбище, с осиротевшими каменными корпусами и проулками между ними, с почерневшими трубами котельных и разбитыми окнами длинных складов, с оврагами, свалками и заросшими берегами зловонных болот.

Через двадцать минут после беседы с соседом Лёвы три легковушки с номерными знаками МУРа остановились на Новой дороге, отделявшей госпиталь имени Бурденко от старой промышленной зоны. Старцев собрал вокруг себя оперативников, вооруженных автоматами бойцов и, используя полученную от Эмухвари информацию, обрисовал задачу.