Онлайн книга «Игла смерти»
|
Почесав непослушные вихры на затылке, лейтенант Ким продолжил мучительный поиск проклятого наркотика в атласе под названием «Медицинские препараты, лекарства и санитарное оснащение вермахта». Интересовали любые упоминания как препарата, так и компании-изготовителя. — Антисептическое средство Hexamethylentetramin. Применяется при инфекционных процессах… Не то. Дезинфицирующее средство Clorina. Не то. Средство против венерических болезней Korpershutz. Дрянь какая-то. Но вещь необходимая. Обезболивающее средство Levurinetten. Применяется при головной боли и общей телесной боли. Уже ближе, но все равно не то… Проще всего в архиве академии оказалось найти материал о перветине – производной от метамфетамина. Это был сильнейший стимулирующий препарат на основе наркотических веществ, массово поставлявшийся в войска Германии. Благодаря ему у солдат и офицеров вермахта обострялись чувства, появлялся прилив сил, бодрости, уверенности в себе; солдаты ясно и рассудительно мыслили даже после двух суток отсутствия сна и отдыха. Распространял и внедрял перветин в военной сфере Отто Ранке – директор Берлинского института общей и военной физиологии. — Средство Taleudron. Применяется при дизентерии, колитах, гастроэнтеритах… Господи, язык и голову сломаешь! – теряя терпение, воскликнул Костя Ким. – Не то. Все не то! Средство Romigal. Применяется при снижении температуры, воспалениях, для предупреждения инфарктов, инсультов. Не то. Обезболивающее средство в ампулах Eukoda. Рядом, но опять не то. Упаковка ампул с морфием. 10 штук. Совсем горячо… В пятницу 24 августа распорядок дня у оперативников повторился с точностью до получаса. Ровно на столько раньше прибывал на Ленинградский вокзал пассажирский поезд из Великого Новгорода. К прибытию состава пары расположились по-другому: Васильков с Горшеней дежурили у входа в вокзал с перронов, а Старцев с Егоровым торчали в буфете. В томительном ожидании медленно текли минуты. — Ты замечал, что буфетчицы всех вокзалов одинаково ненавидят голодных пассажиров? – спросил Егоров, наблюдая за крутобокой буфетчицей в накрахмаленном халате. — Факт, – лениво откликнулся Старцев. – И, по-моему, он касается не только вокзальных буфетов. Ненависть и грубость – девиз общепита. — Не соглашусь. В ресторанах по-другому. — Рестораны – особняком. Там степень ненависти регулируется размером чаевых. Покуда к перрону не подошел поезд, смотреть по сторонам не было смысла. У касс опять собрались два десятка человек, столько же отирались в буфете и под вывесками почты с телеграфом, у высоких дверей входа прогуливались патрульные милиционеры. Само же длинное здание вокзала из-за пугающей пустоты казалось заброшенным. Только несколько воробьев, каким-то чудом проникших внутрь огромного пространства, чирикали и летали под сводами крыши от одного окна к другому. Наконец равнодушный женский голос скороговоркой объявил о прибытии пассажирского поезда из Великого Новгорода. Снаружи донесся протяжный паровозный гудок. И тотчас с улицы через вокзал потянулись встречающие. Егоров спешно допивал чай. Старцев доедал пирожок с капустой, купленный после сказанной с выражением фразы «Голодному Федоту и пустые щи в охоту». Через несколько минут опустевшее здание внезапно наполнилось скрипом дверей, топотом, шарканьем обуви о ступени, голосами, детскими криками. |