Книга Смерть в конверте, страница 67 – Валерий Шарапов

Небольшие разведгруппы числом в пять-шесть бойцов покидали пределы лагеря и уходили вниз по склонам едва ли не каждый день. Они служили ушами и глазами партизанского отряда, ибо разбросанные вокруг лагеря сменные посты могли предупредить о близкой опасности, но обстановкой в предгорье не владели.

Группа вышла в рейд ранним утром, а вернулась в предвечерних сумерках. Все были измотаны, но довольны: рейд прошел гладко, без стычек с противником. Потерь не было, зато удалось собрать сведения о румынском пехотном батальоне, расквартированном в селе Кутлак.

Около получаса командир группы разведчиков колдовал над картой в штабной землянке, старательно обрисовывая начальству обстановку в селе и под южными склонами. А в завершение доклада дал характеристику новичку:

— Не знаю, какой из него связист, но разведчик и пехотинец он слабоватый. На спуске прихрамывал: видать, ногу натер; на подъеме задыхался. Но не скулил, не жаловался – терпел. Вел себя спокойно. Вперед не лез и не отставал. Приказы выполнял исправно.

Как бы то ни было, такая характеристика пришлась Гаврилову и Студеному по нраву. Для пущей проверки Бобовника отправляли в разведку еще дважды – теперь на северные склоны. После чего все сомнения по его персоне были сняты. Он окончательно влился в боевой коллектив, и даже Катя Лоскутова начала при встрече с ним здороваться. Правда, этим их шапочное знакомство и ограничивалось, что безмерно расстроило молодого лейтенанта.

Как-то на утренней зорьке Анатолий Акимович Студеный отправился вниз для встречи с доверенным человеком. В группу сопровождения включили и Бобовника. Его все чаще привлекали к вылазкам из лагеря, так как учитель Григорович и сам прекрасно справлялся со связным оборудованием.

В лагере ждали возвращения группы к шести часам вечера, однако она не появилась ни в шесть, ни в семь. Народ начал волноваться. В сумерках Гаврилов и несколько бойцов вышли по тропе навстречу…

Два дрожащих желтых огонька Гаврилов заметил в пятистах метрах от лагеря. Это были фонари возвращавшихся разведчиков. Группа тяжело поднималась в гору, транспортируя на самодельных носилках Анатолия Студеного.

— Что стряслось?! – кинулся к старому товарищу Гаврилов. – Ты ранен?!

— Сердце прихватило, товарищ командир, – ответил за начштаба командир группы. – Еще внизу. Только успел вернуться с Бахчи, присел на поляне покурить, и на тебе: побледнел, схватился за грудь и повалился. Вот, почитай, десять верст тащим…

Свежие бойцы сменили уставших разведчиков и постарались побыстрее доставить Студеного в лагерь – в землянку, где хозяйничал военный врач.

* * *

Прекрасный и смелый план, который Бобовник вынашивал весь последний год и который потихоньку начал претворяться в жизнь, внезапно затрещал по швам.

«Что за чертовщина?! Как так получилось?! Где мы напортачили и выдали мусорам свои намерения?!» – негодовал он, возвращаясь по зловонному каменному тоннелю в район Неглинной.

То, что компания выследила и убила трех сотрудников водно-канализационного хозяйства, его не беспокоило. Мало ли в лихие послевоенные месяцы в Москве случалось убийств! Кого только не прибирали^[14] блатари в кривых столичных переулках и на темных окраинах: и бывших вояк, и зазевавшуюся интеллигенцию, и простых подпитых работяг.