Книга Девятый круг, страница 108 – Валерий Шарапов

Михаил подбежал к лестнице, запинаясь о чугунные болванки. Наверху кто-то возился, стонал, трещала ткань. Убедившись, что лестница не отвалится, Михаил полез наверх. Что-то покатилось по рифленому полу. Он вовремя отстранился – мимо пролетел огрызок трубы.

— Ирина Владимировна, прекращайте! – крикнул Кольцов. – Что вы как маленькая? Голливудские погони – это не ваше, хотя вы и любите американские фильмы!

Наверху стало тихо. Только всхлипывала женщина. Странное ощущение – неловкость, что ли. Он поднялся наверх, включил фонарь. Женщина лежала на полу между пустых скособоченных стеллажей. Сил сопротивляться не осталось, умоталась до крайности. Она лежала на боку, подтянув под себя ноги, размазывала слезы по щекам. Волосы были всклокочены, плащ испачкался, от элегантного демисезонного ботинка отлетел каблук. Все в ней выражало обреченность. Никакой ненависти, злобы – только щемящая печаль и безмерная усталость.

Он поймал себя на мысли, что испытывает жалость к этой особе. Впрочем, быстро прошло – всего лишь минутная слабость.

В заброшенное производственное помещение вбежали несколько человек, все сразу поняли, стали мяться у входа.

— Вставайте, Ирина Владимировна, не плачьте, – вкрадчиво сказал Кольцов, – раньше надо было плакать.

— Думаете, я раньше не плакала? – всхлипнула преступница.

— Плохо плакали. Лучше надо было плакать. Давайте руку, поднимайтесь. Сами сможете спуститься? Только, чур, не бросаться вниз головой, как Галина Сергеевна, договорились? Это ведь тоже не ваше?

Спать не хотелось. Успешно завершенное дело – лучшее тонизирующее. Ошибки в расследовании, погибшие люди – неизбежные сопутствующие факторы. А если и нет… победителей не судят.

— Гражданин Болдырев Валентин Сергеевич, 59 лет, – отчитывался Вадик Москвин, уже оправившийся от испытания своего скелета на прочность. – До выхода на пенсию по выслуге лет служил во вневедомственной охране. В институте – четыре года. Невозмутимый добросовестный сотрудник, мы сами это видели. Причины предательства пока не выясняли, успеем. Дальний родственник Погодиной – двоюродный дядя по отцовской линии. Проживает за стенкой от Золотарева. Телефона в квартире нет, а как пособнику шпиона без телефона? Много лет на очереди, но так и не дождался. Проявил творческий подход, договорился с алкашом из соседнего подъезда. Сделка взаимовыгодная, тому вообще по барабану. Протянул незаметно провод под плинтусами, а за софой, где спал Золотарев, просверлил отверстие, через него и протянули связь. Фактически только Болдырев этим номером и пользовался – по своим темным шпионским делам. Если алкаш у себя из любопытства снимет трубку, раздастся щелчок – станет ясно, что подслушивают. Обматеришь – смутится, положит трубку. Не любопытный был Золотарев, плевать он хотел, кто звонит на его номер.

Штейнберг подбрасывал деньжат Болдыреву, а тот – Золотареву. И все довольны. Так и жили, пока на горизонте не замаячил Комитет. Штейнберг из будки звонил – ну, тогда, перед вашей битвой в заброшенном доме… Болдырев вас по голове отоварил – за инструкциями пришел к тайнику (не все же можно по телефону). Тут Штейнберг и просек: следили за ним, видели, как он из будки звонил. Выяснить спецслужбам, на какой номер – плевое дело. Понятно, станут копать, неизвестно, чем кончится – в общем, приняли решение. Провод убрали, Болдырев в сквере презентовал Золотареву бутылку с метилом – из лучших дружеских побуждений. Тот, понятно, не дурак – выпил. Дальше мы знаем… Кстати, о смешном, – Москвин хихикнул. – Как выяснилось, очередь все-таки подходит: Болдыреву через неделю должны установить городской телефон. Жена будет пользоваться, а он – нет. Нехорошо, в общем, вышло, товарищ майор, – рядом была разгадка, а не догадались. Вернее, вы догадались, но дело уже к финалу шло…