Онлайн книга «Тоннель без света»
|
Обстоятельства гибели Мокрицкого остались тайной следствия. Узнав, что покойный супруг подозревается в государственной измене, женщина и вовсе погрузилась в прострацию. Обыск в доме ничего не дал – государственные секреты предатель в квартире не хранил. Женщину привели в чувство, стали опрашивать. С мужем в последнее время происходило что-то странное: стал неразговорчивым, нелюдимым, закрывался в коридоре и с кем-то шепотом разговаривал по телефону, а потом путался с ответами. Не будь он равнодушен к эротическим утехам, супруга заподозрила бы адюльтер. Вчера он вернулся с работы в шесть вечера, есть не стал, сидел на балконе, нервничал, потом ушел, сказав, что скоро вернется. С кем он общался, супруга не знала, номера своих сообщников Мокрицкий в блокнот не записывал. В данный момент выявляется круг его контактов. Город закрыли полностью. Пропускали лишь служебный транспорт и машины организаций, отвечающих за жизнеобеспечение. Особо желающих и не было – рабочие дни. Выражали недовольство пенсионеры, женщины с детьми. Перед ними вежливо извинялись, ссылались на некие чрезвычайные обстоятельства. Ведь все знают, в каком городе живут. Ограничения временные, возможно, завтра все вернется к норме. Сотрудники «Оникса» выехать не пытались. Ночью тоже ничего подобного не фиксировали. Проселочные дороги за пределами городской черты контролировали постовые на УАЗах. На усиление местной ГАИ прибыли из области несколько экипажей. Непонятливым гражданам объясняли: проводятся учения по гражданской обороне, а также проверка реагирования учреждений и организаций на введение режима ЧС. Половины сказанных слов граждане не понимали, но если надо, значит, надо. Из областного центра также поступали неутешительные сведения: Алан Хорст обработке не поддается, назвать имя «крота» отказывается. Угрожает, корчит из себя оскорбленную невинность, но нажим растет, и, возможно, в скором времени фигурант заговорит. Консульство умыло руки, получив указания сверху: протест относительно задержания сотрудника выражается вяло, виден тонкий намек: воздержитесь от освещения событий – можете забирать этого парня. Но потом не забудьте вернуть. Судя по всему, операция на «Ониксе» сворачивалась. И это, как ни крути, было победой. Но в такой победе чего-то не хватало… По поводу очкарика Веллера, подозреваемого в убийстве советского гражданина, консульство хранило молчание. На настойчивые требования выдать убийцу реакция была раздражительной: дескать, вам не жирно? Аргументы и доказательства вины в расчет не принимались. Видимо, Веллер был ценнее Хорста. — Послушай, Ягудин, – сказал Михаил в телефонную трубку, – воспользуйтесь этим фактом. Сообщите Хорсту, желательно с доказательствами, что проект его начальство закрывает, Хорста сдают, а Веллера, наоборот, будут вытаскивать, хотя его деяния куда серьезнее: Хорст, по крайней мере, никого не убивал. Новости о смерти коллеги и странностях на КПП просачивались и в лабораторию «Оникса». Шила в мешке не утаишь. Коллега Мокрицкий «скоропостижно скончался», и никаких подробностей, что давало волю фантазии и воображению. Люди перешептывались, терялись в догадках. Полной информацией не владели даже лица, близкие к руководству. — Конечно, мы все прекрасно знали Леонида Исааковича, – бормотал начальник Первого отдела Соловейчик. – Замечательный специалист, Герой Социалистического Труда. Невзирая, м-м… на свою «пятую графу», товарищ Мокрицкий никогда не высказывал желания уехать в Израиль, не хвалил капиталистический строй или что-то в этом роде. В числе его родных и знакомых тоже не было людей, уехавших за границу. Думаете, его не проверяли? В войну потерял всех родных, сам попал в гетто под Могилевом, бежал. С шестнадцати лет – в партизанах, хорошо воевал. После войны окончил химико-технологический институт в Минске, переехал на работу в РСФСР. Репрессиям не подвергался, близкие – тоже, в противном случае не оказался бы в нашей лаборатории… Намекаете, что он мог быть связан с нашими противниками? – начальник секретного отдела бледнел и краснел одновременно. – Понимаю, Михаил Андреевич, что голословными обвинениями Комитет разбрасываться не будет, и все же надо проверить и перепроверить. По нашей информации, у этого человека не было оснований предавать Родину. На зарплату Леонид Исаакович не жаловался, и в личной жизни у него все было в порядке. Сын – член партии, живет с семьей в Москве, работает в технологическом бюро… Про проблемы со здоровьем внучки товарища Мокрицкого ничего не знаю, подобные сведения к нам не поступают… Да, конечно, Михаил Андреевич, я сознаю всю конфиденциальность, дальше этого кабинета этот разговор не уйдет… |