Книга Секретная часть, страница 65 – Валерий Шарапов

— С какой целью в нашу часть, товарищ майор?

— Там написано, сержант. Проверка из Главного управления.

— Хорошо, товарищ майор, проходите. – Дежурный, поколебавшись, освободил проход. Едва незнакомец прошел мимо, юркнул в свою каморку и стал звонить.

Это не имело значения. Осмотру подлежало все. Батальон жил по распорядку. Справа – вытянутое одноэтажное здание, видимо, штаб батальона. У крыльца произрастал роскошный каштан. Листва была настолько густая, что закрывала ствол. Под каштаном примостилась лавочка, на которую никто не садился.

У входа в штаб курили офицеры. По асфальтовой дорожке Михаил вышел к плацу. Площадка была внушительной, на ней поместился бы целый пехотный полк. Справа от плаца – столовая, на противоположной стороне – гарнизонный клуб, остальные стороны прямоугольника – трехэтажные бараки для размещения личного состава.

Игнатов просвещал: в батальоне несколько полностью укомплектованных рот. Три из них – караульные, авторота, рота связи, кое-что по мелочам – хозяйственный взвод, строители. Военнослужащие задействованы в охране объектов, занимаются боевой и политической подготовкой. Каждый день занятия – стрельбы, окапывание, изнурительные кроссы, бойцы осваивают станковые гранатометы АГС-17, переносные зенитные комплексы «Стрела». Время на отдых – только вечером, после обязательного просмотра программы «Время». И это правильно: дашь солдату послабление – вся оборонная мощь посыплется…

И здесь же терзали молодых из карантина – учили ходить строевым шагом, делать повороты, развороты, держать строй и правильно отдавать честь – в строю и вне строя. Отличить молодых солдат от старослужащих было несложно. Угловатые фигуры, неверные движения, несогласованность – кто в лес, кто по дрова. Старались топать как можно громче, закусывали губы от усердия. Обмундирование – мешком (ушиваться – прерогатива «дедушек»), ремни затянуты так, что невозможно вздохнуть. Крючки застегнуты, если расстегнешь – огребешь по полной. Драли глотку сержанты, оскорбляли неопытных вояк, по десять раз заставляли выполнять одни и те же упражнения.

— Обленились, военные, расслабились, вконец оборзели? – рычал коренастый старшина срочной службы, обходя шеренгу и впиваясь в каждого солдата маленькими глазками. – Ну, хорошо, в столовую не идем, будем тренироваться. Упор лежа принять! Сорок отжиманий, и не дай бог кто-то остановится!

«Нас дерут, а мы крепчаем», – подумал Кольцов, проходя мимо.

Армейская жизнь была ему чужда, крепить оборонную мощь он предпочитал другими способами. Но кому-то это нравилось. У «чипка» (солдатского кафе) оживленно разговаривали старослужащие. Они свое отбегали, теперь вели спокойную жизнь, которую портили только суточные наряды. На волейбольной площадке раздетые до пояса игроки перекидывали мяч через сетку.

Кольцов обошел плац, ловя недоброжелательные взгляды (чужаков везде не любят), снова вышел к столовой, повернул за казарму. Здесь находились подсобные строения, за казармой – площадка для физических упражнений, пустующая в неурочное время. Дальше тянулись кусты, хозяйственные постройки, сломанная автотехника. Хрюкали свиньи в свинарнике, во дворе хозблока возились солдаты в расстегнутых фуфайках. Здесь была епархия хозяйственного взвода.