Книга Секретная часть, страница 96 – Валерий Шарапов

Швец и Вишневский получили не менее ответственное задание: следить за фигурантами внутри части. Как только кто-то из них начнет выдвижение к периметру, все станет ясно, задача упростится.

Машина неслась на полной скорости, не доезжая до Речицы, съехала с дороги, и началась трясучка по разбитой грунтовке. Мелькали деревья, проплыл неказистый пруд. Потянулись разбитые амбары, крыши изб, покрытые соломой. Прохромала пожилая женщина, помахала костлявой рукой сержанту. Тот не остался в долгу – тоже помахал.

Деревушка была крохотной – несколько дворов. Водитель сделал остановку, перевалился через задний борт Игнатов. Солдаты зашевелились.

— Курим, товарищ майор? – поинтересовался крепыш в сдвинутой на затылок пилотке. Кольцов пожал плечами – он давно перестал ориентироваться.

— Успеете обкуриться, – буркнул сержант, – идут уже.

Такое ощущение, что местный следопыт их ждал. Игнатов подсадил пожилого морщинистого мужика в расстегнутой фуфайке. Тот посмотрел на воинство с любопытством, втиснулся на свободное место. Запрыгнул Игнатов, тронулись.

— Что, дядя, партизанил, поди, в этих лесах? – спросил осанистый ефрейтор со щеточкой усов под носом.

— Партизанил, сынок, – крякнул дед. – Мы фрицев в этих лесах штабелями укладывали. Заимка та, к которой вы идете, несколько раз из рук в руки переходила…

— Так вот откуда анекдот про сторожку лесника, – засмеялся боец. – А что, мужики, где-то лев – царь природы, а у нас – лесник.

Посмеяться не дали – началась тряска. Пассажиры вцепились в выступающие части кузова, стало не до смеха.

— Товарищи майоры, может, лучше пешком? – простонал отбивший мягкое место ефрейтор. – Воздухом подышим, хоть живые останемся… А то брательники в Куйбышеве со смеха подавятся, когда узнают, отчего я в армии помер…

Игнатов снисходительно помалкивал, прятал усмешку. С «дедами» все понятно, им бы до осеннего приказа дожить и – по домам с чувством выполненного священного долга.

Тряслись минут десять, «фронтовой» проселок уперся в осиновую чащу, дальше проехать было невозможно.

— К машине! – бросил Игнатов. – Строиться для инструктажа.

Постановка задачи прошла быстро. Бойцы соображали, как надо, схватывали на лету.

Потом поперлись через лес – словно нож вошел в растаявшее масло. Впереди семенил проводник – чересчур проворный для своих лет, хотя и отдувался часто. Улыбка цвела на морщинистом лице – попал в родную стихию.

Пот катился градом. Михаил старался не отставать, смотрел на широкую солдатскую спину. Боец иногда озирался, снисходительно поглядывал, мол, полезно для этих москвичей…

Группа углублялась в лес, перебиралась через упавшие деревья, несколько раз спускалась в овраги, пересекла журчащий ручей. Дальше заросли уплотнялись, приходилось пробиваться как через джунгли.

— Что, Сергеич, много изменилось в этих лесах за сорок-то лет, а? – спрашивал запыхавшийся Игнатов.

— Люди изменились, – бурчал в ответ проводник, – а больше ничего. Скоро придем, будьте наготове…

В извилистой лощине сделали привал. Сидели на коленях, приводили в порядок дыхательную систему.

— Там заимка, – показал пальцем вспотевший Сергеич. – Метров полтораста, не больше. А в этом овраге мы, помню, фрицев ждали. Их один подонок должен был к сторожке вывести, чтобы нам дорогу отрезать. Но мы их раскусили, положили человек восемь и этого подонка вместе с ними. Остальные отступили вон туда, да нечаянно в болоте утопли. Оно такое – вроде полянки, цветочки, и не поймешь, что это болото.