Книга Дело беглеца, страница 94 – Валерий Шарапов

— Нет, конечно, – засмеялся Кольцов. – Крикнул первое, что пришло в голову. Проходил мимо, живу в двадцать третьем доме, вторая секция. Надо же, меньше двух суток здесь нахожусь, и уже приключение… Вы не пострадали?

— Нет, все в порядке, он даже не успел ко мне прикоснуться. И кажется, ничего не украл… – Она отступила за порог, вытянула руку, и над крыльцом зажегся бледный свет. – Даже не знаю, как вас благодарить, герр… Мы с вами нигде не встречались?

— Разве что в магазине вчера днем. Вы стояли в очереди передо мной. Я только переехал, в холодильнике пусто, решил купить продукты…

— Да, наверное… Подождите, – спохватилась женщина, – я должна позвонить в полицию.

— Ваше право, – пожал плечами Кольцов. – А можете и не звонить. Это был наркоман, я его догнал и хорошенько объяснил, почему нельзя забираться в чужие дома. Пришлось применить физическую силу. Но эти люди по-другому не понимают. Он был напуган, заикался, потом вырвался и убежал. Я не стал его преследовать. Какой-то анемичный безвредный субъект, почти мальчишка.

— Но мне он таким не показался…

— Уверяю вас, он больше не придет. Эти люди трусы, если им хорошенько всыплют, то никогда не возвращаются. Вы рассмотрели его лицо?

— Нет же, у него, мне кажется, не было никакого лица…

— И зачем тогда звонить в полицию? Я тоже его плохо рассмотрел. Приедут со своими мигалками, наделают шума, а толк какой? Кого им искать? Вам нужно, чтобы соседи потом на вас косо смотрели?

— Хорошо, не буду звонить… – поколебавшись, согласилась женщина, – если вы пообещаете, что этот воришка больше не придет.

— Не придет, – кивнул Кольцов. – Знаю я эту публику. Если вам интересно, меня зовут Руперт Козински, я недавно переехал в Западный Берлин. Родом из Силезии, оттого такой акцент, на что вы, видимо, обратили внимание.

— Софи… Софья Брюстер…

— Очень приятно, Софи.

Немного помолчали. Женщина все еще нервничала, но начинала улыбаться, всматривалась в лицо своего спасителя. Вблизи она оказалась не хуже, чем издали. Мелкие морщинки вокруг глаз не портили лицо. «Хорошо, что русская, – подумал Михаил. – Исконная немка без разговоров вызвала бы полицию. А у русских в крови неверие в полицию (милицию, жандармерию и т. д.)».

— Может быть, чаю? – нерешительно сказала Софья.

— О нет, Софи, спасибо, не хочу вас беспокоить. Мне нужно идти, дела вечерние. А вы запритесь и ни о чем не беспокойтесь. Даю гарантию, что отныне вы в полной безопасности. Спокойной ночи…

Она пришла в полдень. Тонкий расчет оказался верен. В дверь постучали, Михаил открыл. Софья стояла на пороге – без шапки, в приталенной куртке, подчеркивающей достоинства фигуры, – и отчаянно смущалась. Она держала глубокую тарелку, прикрытую тарелкой меньшего размера. Застенчиво улыбнулась, потупила серые глаза.

— Доброе утро, Руперт… вы вчера так скоропалительно исчезли, я не успела вас толком отблагодарить… Испекла вам пирог с изюмом и курагой, вы же не откажетесь?

Он старательно изобразил недоумение, радость и смущение. Не сказать, что это стало сюрпризом, чего-то подобного ждал. Несколько раз подглядывал в щель между занавесками, навел порядок в комнатах, заправил постель, прилично оделся.

— Ой, что вы, Софи, не надо было, ведь мне эта услуга ничего не стоила… Но очень приятно, правда. Пройдете?