Книга Стажер нелегальной разведки, страница 47 – Валерий Шарапов

— Жестко. Ничего не скажешь. – В голосе Виктора Ивановича слышалось сочувствие.

— Свет в номере был плохой. Еле-еле качество вытянули, – оправдывался столичный психолог.

— Я этого писать не буду, – твердо заявил Павел. Он хотел встать, но здоровяк за спиной положил ему на плечи руки и практически воткнул назад в стул.

— Сиди. Команды «вольно» не было.

— Лучше напиши, Паша, – вкрадчиво советовал Ефимыч. – Олег у нас в гневе буйный. Я его не удержу.

— Да мне все равно. – В юноше закипала ярость.

— Все. Уперся. Выдержал, – констатировал психолог. – Теперь третий акт балета перепелок.

— Каких перепелок? – не понял Виктор Иванович.

— Марлезонский балет при дворце французского короля – это и есть балет перепелок. Не отвлекай.

— Не кипятись. Остынь. – Ефимыч взял с подноса стакан с водой и выпил его до дна. Налил еще полстакана и предложил Павлу: – Что-то ты возбудился, аж покраснел. Выпей водички. Охолонись. Во рту, наверное, пересохло.

— Я бы тоже сейчас промочил горло, – согласился неугомонный Виктор Иванович.

— На это и рассчитано. Но не советую это пить, козленочком станешь. – Валерий Рудольфович, не отрываясь, что-то строчил в блокноте.

Юноша взял стакан и осушил в два глотка.

— Все, понеслось. – Психолог буквально впился взглядом в стекло. – Так, закашлял. Сейчас появится металлический привкус во рту. В голове зашумело, началась расфокусировка глаз, тахикардия.

— Вы что, его отравили?

— Нет, конечно. Просто сильный сердечный стимулятор.

— Так Вася же выпил вместе с ним?

— Ефимыч выпил воду из стакана. А препарат был в графине.

— Ну и хитры вы…

У Павла все поплыло и закружилось перед глазами.

— Что с тобой, Савельев? – участливо спросил Василий Ефимович. – Олег, вызывай врача. Паша, ты меня слышишь?

Дверь почти сразу распахнулась, и в кабинет вошел человек в белом халате с чемоданчиком. Он проверил реакцию зрачков, пощупал пульс, измерил давление.

— Ничего страшного. Перенапряжение. Сейчас все пройдет.

— Доктор, может, ему таблетку какую дать? – проявил заботу Василий Ефимович.

— Не надо. Сейчас я ему сделаю успокаивающий укол, и все будет хорошо.

— Не надо укол, – пролепетал Павел. Но Олег сзади навалился на плечи, а Ефимыч уже закатывал ему рукав рубашки.

Боли от укола Фауст не почувствовал. В голове прояснилось. Причем так, что аж в ушах зазвенело. На душе стало легко и радостно. Хотелось улыбаться и шутить с этими милыми людьми. Он любил их и готов был сделать все, что хотели его новые друзья.

— Время пошло. У нас пять минут. – Рудольфович посмотрел на часы.

— Почему пять? – поинтересовался Виктор Иванович.

— Через пять минут действие «сыворотки правды» ослабеет и начнет возвращаться контроль.

— А что за препарат?

— Тебе секретную формулу назвать? – огрызнулся наблюдатель.

— Не надо.

Павел был счастлив. Он любил весь мир. Особенно этих милых людей. Они были грубы с ним, но он их давно простил. Они что-то хотят от него? Да пожалуйста. Что-то написать? Все что угодно, если им это нужно. Мешает только маленький, как бы это назвать… Чертик. Точно – чертик. Кто же еще? Он сидит очень глубоко и пищит: «Нет. Не делай этого. Опасность». Волны доброжелательности захлестывают чертенка с головой, но он выныривает, отплевывается и снова противно пищит что-то против.