Книга Нелегал из контрразведки, страница 12 – Валерий Шарапов

— Деревенский. Мать не помню, отец работал на МТС – машинно-тракторной станции. Поэтому на войне командовал танковым взводом, пришел без ноги. Я после школы поступил в МГИМО.

— Это как? – невольно вырвалось у Норкина. – Чем ты взял приемную комиссию?

— У нас в соседях жил шорник, Семен Иосифович. Он никогда о себе ничего не рассказывал. Появился в деревне после Гражданской. Сам переболел тифом, а жена его от этого умерла. Так вот, он хорошо знал немецкий и французский, научил меня и свою дочку Соню. Видимо, рассчитывал, что мы с Сонькой сойдемся и я вытащу ее из нашего захолустья. Да и вообще, я учился всегда хорошо. Раз прочитаю стихотворение и сразу запоминаю. Вот он в газете и вычитал, что в Москве создали такой институт по международным отношениям. Так бы я выше аграрного института и не прыгнул. Приехал я в Москву, адрес узнал у дежурившего на вокзале милиционера. В приемной комиссии как только услышали, что у меня немецкий разговорный, а не школьный, сразу взяли на заметку. Так вот и поступил, занимался в секции боксом, подрабатывал оформителем в торговой палате, доучился до четвертого курса и попал в стройбат.

— Куда попал? – поперхнулся генерал.

— Да вы смеяться будете, – засмущался новичок.

Александр Михайлович опять разлил шнапс:

— Для храбрости. Давай рассказывай. Смеяться не будем. Это же надо: из МГИМО – и в стройбат.

Выпили. Матвей вздохнул и продолжил:

— В строительный батальон между Читой и Даурией.

— Как же ты туда попал?

— Не на ту бабу залез. – На голодный желудок алкоголь действует сильнее, язык развязывается – Матвей уже не сдерживался в выражениях.

Ответом был оглушительный хохот. Мужчины смеялись до слез, приговаривая:

— Ну надо же, не на ту бабу залез. Ну ты даешь!

— Все просто. Познакомился я на курсе с дочкой генерала из генштаба. Завертелось, думали уже пожениться. Папа не возражал. Решил я как-то вечером в гости к ней заскочить без предупреждения. Подхожу к дому, а там строители побелкой занимаются. Ну я решил сделать ей сюрприз и договорился за кучерявую купюру, чтобы они меня прямо на балкон к суженой подняли. Залез я такой веселый с букетом цветов, а она в постели с генеральским адъютантом. Я в нее букет запустил, а ему навешал от души, по-боксерски.

— Молодец! – не удержался Великанов.

— Пошел в общежитие пешком, чтобы успокоиться. Прихожу, а она, Тамарка, уже там сидит, ждет меня. Поставила ультиматум: либо я все забываю, засовываю свою ревность в одно место, тогда мы женимся и ее папа обеспечивает мне карьеру дипломата, либо у меня будут большие неприятности.

— Ну а ты? – подбадривая подчиненного, спросил Николай Алексеевич.

— Взял за шкирку и выкинул ее из комнаты. Не знаю, что она наплела отцу, только вскоре подъехал «воронок» и меня забрали в милицию якобы за избиение офицера. Составили протокол, посадили в клетку. А утром приехал майор из военной прокуратуры и показывает приказ об отчислении меня из института «за недостойное поведение, порочащее звание советского дипломата» и повестку в военкомат. Два бойца из комендантского взвода взяли меня под руки и к военкому. Сразу постригли, побрили и ближайшим эшелоном под присмотром отправили в Читу строить железную дорогу.

— На весь срок службы, на пять лет? – хитро прищурясь, поинтересовался генерал.