Книга След на кабаньей тропе, страница 24 – Валерий Шарапов

— Возможно.

— Фимочка как-то одно время заикался о том, что можно было бы завести ребенка, но я дала понять, что не хочу спешить.

— И тогда ваш муж завел себе пса?

— Да, как я уже сказала, это случилось еще до войны.

Зверев выдержал паузу и наконец-то задал свой главный вопрос:

— Вы сказали, что до войны ваш муж много времени проводил в лесу. Ваш муж был охотником?

Нина Елисеевна снова фыркнула:

— Жить без охоты не мог!

Зверев тут же уточнил:

— Вы сказали, что он много охотился до войны. А после войны?

Женщина отвернулась, поправила свою безвкусную прическу и сняла очки.

— После войны Фима забросил свое хобби. Точнее, не сразу. После войны он один раз куда-то ездил, брал с собой Булата, потом вернулся и спустя какое-то время продал свое ружье. То время было нелегким, как вы, наверное, помните. Всем были нужны деньги, вещи, еда…

— Вы сказали, что после войны муж ездил на охоту лишь раз, а в каком году это было?

— Осенью сорок пятого. А уже зимой он продал ружье. Я помню, что он еще сильно возмущался, что пришлось так дешево его отдать. На барахолке, сами ведь знаете, много денег не выручишь даже за хорошую вещь.

— Значит, ружье вашего мужа было дорогое?

— Не дешевое – это уж точно.

— А марку и калибр помните?

— Калибр не знаю, а марка, кажется, ТОЗ^[2].

— Скажите, а ваш муж был как-то связан со вторым секретарем псковского горкома?

— Меня уже об этом спрашивал ваш коллега…

— Я знаю, но, если можно, ответьте еще раз. Может, они служили вместе или охотились?

— Я не знаю никого из тех, с кем охотился мой муж, не знаю я и его сослуживцев!

Зверев покивал и поднялся. Увидев тусклую улыбку на лице собеседницы, прежде чем распрощаться, майор спросил:

— Вы так много говорили про то, что не любили своего Булата, а сейчас, когда вы потеряли мужа и пса одновременно, вы не хотели бы, чтобы ваш пес был жив?

Нина Елисеевна скривила лицо и покачала головой.

— Нет, не хотела бы! Можете осуждать меня за это сколько угодно, но я рада, что Булата больше нет. Если бы ублюдок, застреливший Фиму, не убил и его пса, то я бы сама это сделала!

— Застрелили бы? Но чем? У вас же больше нет ружья?

— Я бы его отравила! – холодно ответила Нина Елисеевна таким тоном, что даже Звереву стало не по себе, он попрощался и вышел.

Следующим местом, куда Зверев отправился после посещения вдовы инженера Трусевича, стала квартира второго секретаря горкома партии товарища Войнова, убитого накануне. Так же, как и квартира Трусевича, это была все та же сталинка, но на этот раз семиэтажная. Поднявшись на второй этаж, Зверев позвонил, и когда массивная дверь, обитая кожей, открылась, Павел Васильевич увидел довольно красивую моложавую блондинку – вне всякого сомнения, натуральную, изящную и чарующую, как греческая Афродита. На женщине были надеты сиреневый брючный костюм из плотного шелка, домашние туфли «сабо» с пуховой оторочкой, правый безымянный палец красавицы украшало золотое колечко с голубовато-серой лазуритовой вставкой.

— Здравствуйте! Вам кого? – спросила хозяйка квартиры.

— Майор Зверев! Псковское Управление милиции.

— Вы не похожи на милиционера! – отметила женщина, при этом уголки ее губ слегка вздернулись.

— Мне многие это говорят! – в ответ улыбнулся Зверев и полез во внутренний карман за удостоверением.