Книга След на кабаньей тропе, страница 28 – Валерий Шарапов

Корнев нахмурился и фыркнул:

— Ничего я не понимаю! Объясняй!

— Трусевич был на охоте осенью сорок пятого, и из найденного у Войнова «Зауэра» стреляли примерно в это же время. Отсюда я делаю вывод, что обе жертвы нашего стрелка осенью сорок пятого вполне могли охотиться вместе. По словам жены Трусевича, ее Фимочка после той самой единственной охоты забросил свои походы в лес и продал ружье. Войнов после той охоты тоже больше не охотился и, даже не почистив стволы, запер свою двустволку в сейфе и больше к ней не прикасался.

Корнев хмыкнул.

— Ну, охотились они вместе, и что? Как на основании этого мы будем искать убийцу?

— Пока не знаю, но есть еще один интересный момент. По словам супруги второго секретаря, чучело кабана, которое хранится в его доме, сделал старый друг Войнова. Таким образом, в нашем деле появляется еще одна интересная фигура, а именно какой-то старый друг Войнова. Этот самый друг изготавливает чучела животных, а таксидермией^[3], как правило, занимаются те, кто сам не прочь пострелять по зверушкам.

Корнев ухмыльнулся.

— Хочешь сказать, что он тоже охотник?

— Вполне возможно.

Полковник вдруг ожил и подался вперед:

— А может, он и есть наш убийца?

Зверев помотал головой.

— Может, и убийца, а может, и еще одна потенциальная жертва, – высказал он предположение. – И еще одна деталь. В том, что Войнов, Трусевич и наш чучельник побывали вместе на охоте осенью сорок пятого, я почти не сомневаюсь, но интересно и другое. Жена Войнова сказала, что не знает Трусевича! Жена Трусевича уверяет, что не может сказать, был ли ее Фима знаком с Войновым. Однако я почти уверен, что Войнов, Трусевич и неизвестный чучельник были знакомы еще до войны. Возможно, они вместе охотились и даже были друзьями. А это значит, что в какой-то момент эти друзья-приятели почему-то разошлись…

— Подожди ты! – вспыхнул Корнев. – Ты меня не путай!

Зверев заскрежетал зубами:

— Да кто же тебя путает? Я же тебе все по полочкам уже разложил! Наши «зверобои» пошли на охоту, потом произошло что-то, что заставило всех троих навсегда забыть как об охоте, так и друг о друге – то есть перестать общаться. Возможно, их было трое, но не исключено, что с ними был и еще кто-то. И этот кто-то спустя почти пять лет все-таки решил вернуться к своему любимому делу и снова начал охотиться, но на этот раз уже на людей, – подытожил Зверев, упаковал принесенное им ружье в чехол и, закинув его на плечо, вышел из кабинета начальника милиции.

Выйдя из кабинета Корнева, Зверев отправился в лабораторию, которая находилась в полуподвальном помещении в самом конце коридора, и торжественно вручил Лене Мокришину принесенный накануне «зауэр» вместе с чехлом и патронами.

— Что это? – поинтересовался Леня.

— Ружье Войнова, точнее, ружье, которое он хранил у себя в кладовке.

Леня осмотрел двустволку и одобрительно кивнул.

— Хорошая вещица. И что я должен искать?

Зверев на мгновение задумался.

— Да все что угодно. Я уверен, что оно лежало в сейфе несколько лет. Если сможешь, определи, когда из него стреляли последний раз.

Леня усмехнулся.

— Ну это вряд ли.

Зверев нахмурился.

— Не можешь определить, и не надо. Короче, не морочь мне голову и опиши все, что сможешь узнать, об этом «зауре». Особо можешь не спешить, не думаю, что оно нам что-то даст.